По ту сторону ужаса

— Мы ничего не можем сделать? — с ужасом спросил Витя.

— Ничего, — бесстрастно ответил Пётр. — Сейчас направо. Пошли!

Понурив голову, Витя пошёл первым. За ним послушно последовала Лена, Пётр замыкал процессию.

Спустя несколько минут безмолвного шествия через однообразные комнаты Витя обернулся и спросил:

— Есть только один правильный путь?

— Да, — отозвался Пётр.

— А долго ещё нам идти?

— Не знаю.

Витя явно хотел ещё что-то спросить, но счёл за лучшее промолчать. Теперь он прекратил бессмысленные попытки увидеть в выборе пути закономерность и просто шёл, размышляя о происходящем. Мыслительный процесс Лены сковывал страх, поэтому она, можно сказать, ни о чём не думала, машинально следуя за Витей. Пётр же копался в своей памяти. Он делал это с того самого момента, как проснулся в том домике, из которого началось их путешествие, и пока процесс не принёс желаемого результата.

Они вошли в длинный, довольно широкий туннель, похожий на тот, с которого начинался бункер. Пётр, как обычно, заблокировал за собой дверь.

Они шли по туннелю уже минут десять, а выход из него по-прежнему, казалось, был ещё далеко. Лена устала, и расстояние между ней и Витей мало-помалу увеличивалось. Сейчас необходимости закрытия дверей не было, и Пётр обогнал свою спутницу. Вскоре справа показалось ответвление туннеля. Пётр не давал команды свернуть, поэтому Витя спокойно прошёл мимо. Сам Пётр тоже не задерживался. Однако Лена, поравнявшись с ответвлением, заглянула внутрь и встала как вкопанная.

Ответвление вело в небольшую тупиковую комнату. В её центре располагался широкий стальной стол. На нём была постелена белая простыня, а на ней животиком кверху лежал младенец, совсем крошечный, наверное, нескольких дней отроду. Он тихонько «агукал» и забавно водил ручонками по воздуху.

Не веря своим глазам, Лена подошла поближе. Младенец почти сразу заметил её. Прекратив водить ручонками и стихнув, он посмотрел ей в глаза. Лене стало не по себе. Это был взгляд взрослого человека, совершенно осмысленный и полный пугающего понимания. Лене хотелось что-то сказать, хотелось оправдаться, но язык будто прилип к нёбу. Не в силах побороть страх, она попятилась обратно к туннелю, выходя из поля зрения младенца. И тогда он медленно, неестественно, без помощи рук поднял своё крошечное тельце и сел. Его глазёнки немного сузились, и он пристально, не мигая, продолжал смотреть оторопевшей Лене в глаза так, словно видел за ними её душу. У Лены мороз пробежал по коже и волосы встали дыбом. С немым криком ужаса она вылетела из комнаты, на ходу задев кнопку, отчего дверь к младенцу закрылась.

— В чём дело? — остановившись и обернувшись, громко спросил Пётр.

— Да нет, ни в чём, — сглотнув, еле выдавила из себя Лена и устремилась догонять Витю. Пётр внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Теперь Лена вновь шла впереди Петра, а перед её мысленным взором всё возникало и возникало лицо младенца и его взрослые глаза. Ей хотелось упасть и забыться сном в надежде, что когда она проснётся, весь этот кошмар исчезнет так же необъяснимо, как и начался. Но Пётр не собирался делать привал.

В конце концов, туннель кончился, уступив место комнатам различных размеров. Неизвестно, сколько они ещё шли через них, когда, проходя продолговатое помещение без развилок и ответвлений, Пётр вдруг остановился, замер на секунду и, ни с того ни с сего, захохотал.

— Что такое? Что-то случилось? — всполошился Витя, прекратив, как и Лена, движение и уставившись на Петра.

— Да, — усмехнулся Пётр. — Я вспомнил, как оказался здесь. Хотите, расскажу?

— Разумеется, — сразу же откликнулся Витя, а Лена судорожно кивнула.