По ту сторону ужаса

А Пётр, между тем, всё ещё был жив, если это можно так назвать. С рассечённой щекой, запачканной в крови одеждой и обуглившейся палкой в руке, верхний конец которой сиял ослепительно, как Солнце, он стоял спиной к двери, за которой где-то бежали Витя с Леной. Комната тонула во тьме, неестественного сияния палки хватало на освещение лишь пары метров вокруг, хотя, казалось, оно озарило бы целый стадион.

Некоторое время вокруг стояла могильная тишина. Пётр чувствовал холод, незримыми нитями струящийся из мглы, но не испытывал страха. У него была цель: задержать Ничто на максимально возможное время. Ради этой цели он сейчас и существовал. Он знал: рано или поздно оно нападёт вновь, и к этому нужно быть готовым.

Внезапно из ниоткуда, но, вместе с тем, со всех сторон раздался низкий мужской голос, звучавший, словно порыв зимней вьюги:

— Прекрати шутить и прочь с дороги! Мне нужны они, не ты!

— Я не шучу! — негромко ответил Пётр, бесстрашно глядя во мрак. — Сначала придётся забрать меня!

Опять воцарилась тишина. Но длилась она не долго: из дальнего конца комнаты донёсся звук шагов. Шаг за шагом кто-то медленно приближался к Пётру. Постепенно из тьмы стал вырисовываться силуэт девушки. Когда Пётр уже мог разглядеть её лицо, она остановилась. Высокая, красивая, с тёмно-русыми волосами до плеч, в джинсах и кожаной курточке, девушка пристально смотрела Петру в глаза.

— Нет, ты не Аня! — Пётр глядел на девушку и точно не верил своим глазам. — Тебе не одурачить меня! Её здесь нет и быть не может! Ты лишь в моей голове, здесь её нет!

— Ну конечно, — с усмешкой в голосе ответила девушка. — Ты ведь всё знаешь! Великий волшебник, тебе ведомы тайны мирозданья, о которых простые смертные даже не догадываются! Интересно только, почему великий волшебник, способный одним взмахом руки убить любого, не смог спасти свою девушку от кучки зажравшихся ублюдков?

— Ты не поп, а я не на исповедь пришёл! — сквозь зубы проговорил Пётр.

— Как хочешь. Но я тебя не корю. Ты сделал, как счёл нужным, не так ли? Теперь мы здесь, и ты стоишь на моём пути. Будь же последовательным! Ты не стал спасать девушку, которую любил, так зачем пытаешься спасти двух неудачников, которых еле знаешь и которые уже даже не жильцы?

— Это моё дело!

Девушка широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, и приторно-ласковым голосом заговорила:

— Послушай, мы можем договориться. Я могу намного больше, чем ты думаешь! Ты ведь хотел бы вновь оказаться рядом с ней, верно? Ты не мог без неё жить, но оставил её умирать… Какая трагедия! Но я могу это исправить, и ты снова будешь вместе с ней. Будешь видеть её, как сейчас видишь меня, будешь чувствовать её дыхание, прикасаться к ней и даже больше!

— Невозможно повернуть время вспять! — уверенно воскликнул Пётр. — Ты можешь лишь внушать иллюзии!

— А какая разница? Реально то, что видишь, разве нет? Ты сможешь видеть её целую вечность, ведь для меня вечность — лишь миг! Зачем отказываться от такого? Что ты получишь в итоге, продолжая их защищать? Бездну небытия?

— Я не заслужил быть с ней… — голос Петра дрогнул.

— Заслужил, не заслужил… Для тебя можно сделать исключение. Ведь таких, как ты, во всём мире остались единицы! Люди подобны псам: слишком много внимания уделяют тому, что всё надо заслужить. По-моему, чтобы что-то получить, достаточно просто хотеть этого…

Тьма расплылась перед глазами Петра, уступив место зелёному лугу, залитому утренними лучами Солнца. Вокруг слышалось пение птиц и стрекотание кузнечиков. Девушка стояла всё там же. Она лучезарно улыбалась и выглядела искренне счастливой. Очень осторожно и медленно она стала приближаться к Петру, продолжая улыбаться и негромко говорить:

— Люди созданы, чтобы быть счастливыми. Всю свою жизнь ты куда-то спешил, боялся чего-то не успеть… И не мог остановиться, чтобы разобраться с самим собой. Что дала тебе твоя сила, кроме мучений? Что ты хотел кому доказать? Позволь мне помочь тебе. Прости самого себя и протяни мне свою руку. Я помогу тебе, сделаю тебя счастливым…

Девушка подошла так близко, что, чуть наклонившись вперёд, могла вытянутой рукой дотронуться до Петра. Пётр же выглядел спокойным, однако в его душе бушевал ураган противоречивых эмоций. Он смотрел в пустоту и видел лицо Ани. Когда раньше ему доводилось видеть её такой счастливой, он и сам невольно становился счастливым вместе с ней. Теперь он отдал бы всё, чтобы она была жива: свои знания, свою силу, свою жизнь… Но было слишком поздно…

— Нет! — собрав волю в кулак, крикнул Пётр, и девушку, точно взрывной волной, отбросило назад. Наваждение пропало, и вокруг снова была лишь тьма.

— Что ж, ты избрал путь боли, — девушка поднялась на ноги, а её глаза стали чёрными, как две зияющие дыры. — Да будет так!