Побег За Стикс

— У нас тоже в это верят, — заметила Марья. — Старые люди говорят, что все ведьмы с длинными распущенными волосами и вся нечисть тоже косматая.

— Не спорю, для каких-нибудь мелких колдуний, которые только и могут, что коров выдаивать, да порчу на соседей наводить это очень важно, — презрительно согласилась Ниса. — Но не для тех, кто постиг тайны Аида и Тартара, кто стоял перед тронами подземных богов, — для них все эти условности не имеют никакого значения. Сармат мог меня хоть наголо обрить, да еще и скальп содрать для верности, — он бы ничем не подорвал моего могущества. Ладно. После шамана вылез христианин со своим кадилом, тоже окуривал меня изо всех сил, да и еще и брызгал чем-то.

— Святой водой, должно быть, — подала голос Марья, завороженная этой жестокой, но красивой историей.

— Не знаю, святой не святой, знаю только, что брызгал на совесть-видать заплатили не скупясь. Потом Аристипп с Гелиандром надо мной песнопения стали читать. К ним и перс присоединился, разрисовывал саркофаг колдовскими знаками, персидскими и халдейскими. Ну, а последней Статира вылезла. Надеюсь, Геката ей в Аиде все припомнила. Эта сука приготовила пять гвоздей из серебра толщиной в палец. Каждый из гвоздей был смочен в крови девственного черного козленка и расписан заклятиями, которые только служители подземных богов и знают. Потом меня лицом вниз перевернули, как всегда с мертвыми колдунами поступают.

— У нас тоже так делают, — кивнула Марья. Она уже привыкла к тому, что говорит её собеседница и вполне могла поддерживать разговор.

— Да, это, наверное, вне времени. Дальше я не видела, но догадаться можно было и так. Боли я не ощущала, но как мне в руки, ноги и хребет гвозди заколачивают, все-таки почувствовала. Ну, а потом меня вывезли подальше от Боспора и зарыли. Сверху навалили курган по сарматскому обычаю, а на нем построили храм Аполлона-лучника, чтобы он меня под землей держал. Ублюдки! Вот так и лежала, покуда ты и твои ногайцы на меня не наткнулись.

— Как же ты наверх пробилась? — поинтересовалась Марья. — Ведь говоришь, на тебя такие сильные заговоры накладывали.

— Да есть здесь одна лазейка, — заговорщески подмигнула Ниса. — Совсем вылезти из могилы я конечно не могу-разве что звезды займут в небе то положение, как и в ту ночь когда я появилась на свет. А такое бывает примерно раз в две тысячи лет, так что лежать мне здесь еще долгонько. Но в ночь полнолуния или в канун такой ночи я могу выйти из гроба наружу. Правда, только до рассвета, когда я вновь окажусь в могиле, прибитая гвоздями к саркофагу. И не в каждое полнолуние я могу так делать, а лишь в то когда на мою могилку прольют немного человеческой крови. А если её будет много, так еще лучше. Кровь, — это жизнь, если ты не знала.

— Ну, ладно-решительно сказала Марья. — С тем, что ты впервые за столько лет выбралась наружу я тебя конечно, поздравляю. Хотя по мне, уж если честно, такие как ты должны в земле лежать, а не ходить по ней.

— Так ведь это же ты меня и выпустила, — рассмеялась Ниса.

— Вот уж нет, — возмутилась казачка. — Ты сейчас со мной говоришь, потому, что тупой татарин помчался на холм, не глядя куда скачет, за что и поплатился: треснулся башкой об камень и мозгами по стене раскинул. Я здесь ни причем.

— Не при чем говоришь?— спросила Ниса. — А зачем же он тогда полез на холм? Или вернее — за кем?

— Ну, я не виновата… Я же не знала — оправдывалась Марья.

— Незнание не освобождает от ответственности, — назидательным тоном произнесла Ниса и вдруг рассмеялась. — Так говорят римские крючкотворы. А если серьезно, то ты мне нравишься, несмотря на все твое невежество и глупую веру.

— Ну, спасибо, — саркастически произнесла Марья. — Чем же интересно, я тебе могла угодить?

— Хотя бы тем, что разговариваешь со мной вот так, — весело произнесла эллинка. — В мое время десять из десяти эллинских или римских девушек, услышав или увидев, хотя бы часть того, что ты они бы сошли с ума или умерли от страха. Ты ведь тоже меня боишься, — еще и потому, что ваша нелепая религия внушает — такая мирная беседа с подобными мне еще хуже чем если бы я … ну, попыталась убить тебя и съесть, к примеру.

— А ты можешь?— испуганно спросила украинка.

— Да как тебе сказать? — замялась эллинка, после чего решительно махнула рукой. — Не бери в голову. Но все равно ты разговариваешь со мной, пытаешься даже возражать, спорить. Это хорошо, мне нравятся те, кто может переступать через жалкие догмы белосветных учений и заглядывать во Тьму. Поэтому я решила помочь тебе.

— Интересно чем?— спросила Марья. — Что ты можешь сделать за одну ночь? Разве что убить меня, чтобы не мучилась.

— И это тоже — серьезно сказала жрица Гекаты. — Но не стоит торопиться. Вообще-то я имела в виду небольшую проблему с твоими узкоглазыми друзьями.

Страх вновь ледяной рукой сжал сердце девушки. За разговорами она и думать забыла о татарской орде, которая до сих пор, наверное, ищет её.