Побег За Стикс

— Они проезжали здесь, пока ты валялась без сознания — с деланным равнодушием сказала Ниса. — ломились такой толпой. Я им глаза отвела, и они нас не заметили. Но, по-моему, до завтра эти уроды не угомонятся. Я их разговоры послушала немного. Эти… как их ты называешь, татары думают, что ты где-то здесь спряталась. А завтра на рассвете я исчезну, и глаза им закрывать будет некому. Или ты думаешь, что сможешь долго прятаться в этих камышах? Ты в этой степи чужая, а они дома и тебя вмиг найдут.

При одной мысли о том, чтобы вновь оказаться в ногайском плену, Марью била крупная дрожь. Но еще больше она боялась того, что это существо может ей предложить вхамен на ее свободу.

— С такими как ты связываться — только душу свою губить, — неуверенно сказала украинка. — Так все наши попы говорят, да и ксендзы латинские тоже.

— Да ерунду они вам говорят, — досадливо поморщилась девчонка. — Нет ничего на свете, что только и жаждет как губить чьи-то души. Просто в мире постоянно сражаются две силы два начала. Одна из них мир Дня, Света, светлых олимпийских богов… или твоего Христа. Люди обычно обращаются к этим силам, им молятся и все такое прочее. Другая сила-Ночь, Тьма, мир Аида и подземных богов… Дьявола, если хочешь. Эту силу боятся и ненавидят, но все-таки к ней тоже обращаются, приносят жертвы, чтобы отвратить от себя гнев сил разрушения. А когда светлые небесные боги или Бог не могут помочь, приходится обращаться за помощью к силам иным, подземно-подводным из пучин Аида и Тартара. Потому что Тьма старше и сильнее, а День и Свет всего лишь дети Ночи и Мрака — Нюкты и Эреба.

Все, что говорила Ниса, настолько противоречило тому, что внушалось Марье с раннего детства, что казалось безумным бредом. Но веяло от этого бреда какой-то древней богохульной, но все-таки правдой. Истиной, которую скрывают высохшие белые кости и могильные черви. На ум Марье пришло, что мертвые не врут. В любом случае выбор у Марьи был не богат — либо согласиться с тем, что предлагает ей жрица, либо оставаться непреклонной к бесовским искушениям и тогда сразу покончить с собой, не дожидаясь пока её поймают ногайцы. К тому же у Марьи было сильное подозрение, что Ниса может и обидеться если украинка отвергнет её помощь и тогда все, что с ней могут с ней сделать татары, покажется ей детским лепетом. К тому же, несмотря на всю свою набожность, Марья была молодой, красивой девушкой и не хотела умирать.

— А что ты можешь сделать?— недоверчиво спросила она. — Обморочишь ногайцев и дашь мне убежать подальше?

Я же тебе объяснила, я могу действовать только этой ночью, потом все мои чары рассеются. Нет, я могу сделать кое-что получше. Я истреблю всех этих дикарей.

Марья с сомнением посмотрела на гречанку. Она уже поняла, что на внешний облик Нисы особого внимания обращать не стоит и все же мысль о том, что эта тоненькая как тростинка, хрупкая девушка сможет расправиться с татарской ордой, показалась ей нелепой.

— Не надо на меня так смотреть — усмехнулась Ниса. — В свое время мне приходилось уничтожать сарматские конные отряды. А ваш татары, я смотрю на них очень похожи-только тупее и хари мерзкие совершенно. Так что с этим проблем не будет. Но за мою помощь тебе придется заплатить.

— Все таки душу заберешь — обреченно вздохнула украинка.

— Да ну тебя с твоей душой, — отмахнулась Ниса. — Можешь оставить её себе. У тебя есть кое-что более ценное.

— Что?— испуганно спросила Марья.

— Кровь конечно, — усмехнулась эллинка. — Что еще может хотеть мертвец, пролежавший полторы тысячи лет в земле? Твоя кровь в обмен на твою свободу, — по-моему, справедливая сделка.

— А тебе… много надо?— испуганно спросила Марья.

— Не бойся, до смерти не засосу, — снисходительно сказала Ниса. — Но крови придется дать немало, тут проголодаешься в этом могильнике.

— Разве тебе ногайцев было мало?— пытаясь выкрутиться спросила Марья.

— Одно дело когда кровь берешь силой, совсем другое-когда-кто-то дает её тебе добровольно — пояснила девчонка. — Если бы Геката и другие боги хотели, они истребили человечество и вдоволь напились своим алым нектаром. Но они предпочитают вкушать его от жертв.

Подобное сравнение не понравилось Марье-получается она таким образом будет как бы приносить этой девчонке жертву. Но, похоже, что особого выхода у неё не было. Ниса уже подошла к ней вплотную и в её глазах ясно читался чудовищный, непостижимый голод. Было видно, что ей действительно это необходимо. Украинка подумала, что если она сейчас откажется, то её вполне может постичь участь тех ногайцев.

Холодные тонкие руки с нелюдской силой обхватили тело Марьи и почти сразу, она почувствовала на своей шеё неожиданно теплые губы. На украинку пахнуло запахом сырой земли, плесени и мокрой псины.

— Расслабься, — приказала Ниса. — Больно не будет.