Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
78 мин, 33 сек 1745
Наблюдавшие за этой жуткой сценой кочевники теперь вышли из ступора, в котором пребывали до сих пор. Некоторые их них разворачивали коней. Пинками и ударами стараясь их вывести из того неестественного состояния, в котором только что находились сами (Марья мельком подумала, что в этом тоже надо винить колдовство Нисы). Другие степняки выхватывали сабли и, словно обезумев, с громкими криками неслись вперед, желая разрубить на мелкие кусочки гнусное чудовище, ворочающееся среди останков их погибшего сородича. Но труп в гоплитском шлеме недолго оставался в одиночестве. По всему залитому зеленым светом полю шевелилась земля, возникали огромные черные провалы и из них, словно гигантские уродливые черви выползали мертвецы: люди умершие совсем недавно, сгнившие трупы и просто скелеты. В греческих и римских панцирях, в латах генуэзских рыцарей и русских кольчугах, в полусгнивших кожаных панцирях степняков-все они объединялись в один устрашающий легион Смерти. Многие из них держали в руках ржавое полурассыпавшееся оружие или относительно целое бронзовое, которым они воинственно размахивали.
Некоторые из восставших из земли недосчитывались той или иной части тела, а то и вовсе не могли подняться на ноги из-за отсутствия таковых. Но и они ползли, вцеплялись в ноги коней, скидывали татар на землю. Зубы вгрызались в тела людей и животных, костяные фаланги разрывали плоть, вспарывали животы, вытаскивали внутренности.
Но можно было заметить следующую деталь: чем больше людей убивал такой-не мертвый, тем больше он становился похож на человека. Бывшие скелеты обрастали плотью, на них появлялись мышцы и сухожилия. Впрочем, человеческой плоти на всех не хватало и поэтому по земле бродили невообразимые существа: частично покрытые свежей здоровой плотью, частично — прогнившей, съедаемой червями.
Иногда земля выбрасывала наружу просто отдельные части тел: конечности, зубы, внутренности и прочую дрянь. Но и эти ошметки не оставались бесхозными. На глазах у Марьи, которая расширенными от ужаса глазами наблюдала за этой вакханалией Смерти, какой-то мертвяк, частично обросший плотью и без нижней челюсти, подобрал челюсть какого-то хищного зверя вроде волка и вставил себе в рот. Тут же вылезли связующие сухожилия, тем самым узаконив появление уродливого гибрида.
Ногайцы еще пытались вырваться с этого места, где разверзлись врата Преисподней. Некоторые поодиночке, понадеявшись на быстроту своих коней, другие организованными отрядами. Но вскоре стало ясно, что мертвецы их просто так не выпустят. Они постепенно сбивались по краям зеленого круга, очерченного колдовским светом Луны. А в центре оказались татары, которым отсекли все пути к бегству. В действиях оживших мертвецов просматривалась некая система, будто имелся некий полководец, умело командовавший омерзительной армией.
Впрочем, Марья, бросив случайный взгляд налево поняла, что так оно и было.
Только сейчас украинка до конца осознала, что за исчадие Ада находилось с ней все это время. Ниса энергично с безумной страстью в глазах, размахивала руками, выкрикивая какие-то заклятия. Человек из будущих, более просвещенных времен, сказал бы, что эллинка дирижирует этим преисподним оркестром. Марья только заметила, что мертвецы двигаются в такт движениям рук Нисы.
Поняв, что бежать им не удастся, степняки сбились вместе, ощетинившись саблями во все стороны. Когда, повинуясь невидимом ритму, мертвецы двинулись вперед, словно приливная волна, переползая через растерзанные трупы людей и животных, кочевники с криками, в которых уже не слышалось ничего человеческого, обрушили на них свои клинки. В разные стороны летели руки, ноги, головы, мертвяки разрубались пополам, тем более, что они совсем не уворачивались. Благодаря этому, а также своей сплоченности, кочевники сумели преодолеть почти половину пути к тому, чтобы прорваться из окружения.
Но это был уже последний отчаянный рывок. Из земли вылезали все новые и новые орды, оживленные нечистым искусством. Некоторые из мертвецов были на лошадях — останки киммерийцев, скифов и сарматов, похороненных вместе со своими конями. Было очевидно, что хозяйка мертвых твердо вознамерились не дать уйти никому из живых. Многие из новых отродий вылезших наружу обрастали плотью, даже без пожирания оной у ногайцев. Порой даже из земли они выходили уже во плоти, — хотя бы частично. Очень похоже было на то, что чудовищная магия, вызвавшая эту гротескную пародию на всеобщее воскрешение набирала все большую силу.
А из земли уже лезли новые чудовища, скелеты невиданных зверей, быстро обретающие тела: огромный медведь, почти вдвое больший, чем те, которых казаки и шляхтичи иногда убивали на охоте; здоровенная зверюга, немного похожая на волка, только величиной с осла и с пятнистой шкурой; чудовище, напоминающее помесь медведя и рыси с огромными саблевидными клыками; шерстистый слон.
Некоторые из восставших из земли недосчитывались той или иной части тела, а то и вовсе не могли подняться на ноги из-за отсутствия таковых. Но и они ползли, вцеплялись в ноги коней, скидывали татар на землю. Зубы вгрызались в тела людей и животных, костяные фаланги разрывали плоть, вспарывали животы, вытаскивали внутренности.
Но можно было заметить следующую деталь: чем больше людей убивал такой-не мертвый, тем больше он становился похож на человека. Бывшие скелеты обрастали плотью, на них появлялись мышцы и сухожилия. Впрочем, человеческой плоти на всех не хватало и поэтому по земле бродили невообразимые существа: частично покрытые свежей здоровой плотью, частично — прогнившей, съедаемой червями.
Иногда земля выбрасывала наружу просто отдельные части тел: конечности, зубы, внутренности и прочую дрянь. Но и эти ошметки не оставались бесхозными. На глазах у Марьи, которая расширенными от ужаса глазами наблюдала за этой вакханалией Смерти, какой-то мертвяк, частично обросший плотью и без нижней челюсти, подобрал челюсть какого-то хищного зверя вроде волка и вставил себе в рот. Тут же вылезли связующие сухожилия, тем самым узаконив появление уродливого гибрида.
Ногайцы еще пытались вырваться с этого места, где разверзлись врата Преисподней. Некоторые поодиночке, понадеявшись на быстроту своих коней, другие организованными отрядами. Но вскоре стало ясно, что мертвецы их просто так не выпустят. Они постепенно сбивались по краям зеленого круга, очерченного колдовским светом Луны. А в центре оказались татары, которым отсекли все пути к бегству. В действиях оживших мертвецов просматривалась некая система, будто имелся некий полководец, умело командовавший омерзительной армией.
Впрочем, Марья, бросив случайный взгляд налево поняла, что так оно и было.
Только сейчас украинка до конца осознала, что за исчадие Ада находилось с ней все это время. Ниса энергично с безумной страстью в глазах, размахивала руками, выкрикивая какие-то заклятия. Человек из будущих, более просвещенных времен, сказал бы, что эллинка дирижирует этим преисподним оркестром. Марья только заметила, что мертвецы двигаются в такт движениям рук Нисы.
Поняв, что бежать им не удастся, степняки сбились вместе, ощетинившись саблями во все стороны. Когда, повинуясь невидимом ритму, мертвецы двинулись вперед, словно приливная волна, переползая через растерзанные трупы людей и животных, кочевники с криками, в которых уже не слышалось ничего человеческого, обрушили на них свои клинки. В разные стороны летели руки, ноги, головы, мертвяки разрубались пополам, тем более, что они совсем не уворачивались. Благодаря этому, а также своей сплоченности, кочевники сумели преодолеть почти половину пути к тому, чтобы прорваться из окружения.
Но это был уже последний отчаянный рывок. Из земли вылезали все новые и новые орды, оживленные нечистым искусством. Некоторые из мертвецов были на лошадях — останки киммерийцев, скифов и сарматов, похороненных вместе со своими конями. Было очевидно, что хозяйка мертвых твердо вознамерились не дать уйти никому из живых. Многие из новых отродий вылезших наружу обрастали плотью, даже без пожирания оной у ногайцев. Порой даже из земли они выходили уже во плоти, — хотя бы частично. Очень похоже было на то, что чудовищная магия, вызвавшая эту гротескную пародию на всеобщее воскрешение набирала все большую силу.
А из земли уже лезли новые чудовища, скелеты невиданных зверей, быстро обретающие тела: огромный медведь, почти вдвое больший, чем те, которых казаки и шляхтичи иногда убивали на охоте; здоровенная зверюга, немного похожая на волка, только величиной с осла и с пятнистой шкурой; чудовище, напоминающее помесь медведя и рыси с огромными саблевидными клыками; шерстистый слон.
Страница 19 из 23
