Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
78 мин, 33 сек 1744
Тем временем всякое движение на Луне прекратилось, — она вновь сияла в небе неподвижным светом, только на этот раз зеленым, словно болотная тина. В иное время Марья могла найти такое зрелище интересным или даже забавным, но сейчас она чувствовала, что это лишь начало какого-то мрачного колдовства и что самое страшное еще впереди. Луна уже стала раза в три больше чем обычно и сейчас напоминала чей-то огромный глаз, насмешливо следящий за тем, что происходит внизу.
Вскоре и ногайцы заметили, как вся степь оказалась залита бледно-зеленым светом. К тому же в воздухе начали появляться зеленые огни, летавшие подобно неким гротескным светлякам. Такие же огоньки начали вспыхивать и на земле: сначала отдельными точками, потом целыми созвездиями. Зеленые язычки вспыхивали на верхушках трав и кустарников и от этого, казалось, что вся равнина горит зеленым пламенем.
Неладное почуяли не только люди, но и их скакуны. Кони степняков начали ржать и вставать на дыбы, из ртов у них начала капать пена. Проклиная все на свете татары попытались плетками привести лошадей в чувство, но без особого успеха.
Вот один из коней взбрыкнул особенно сильно. Сидящий на нем ногаец не удержался в седле и упал на землю. Громко ругаясь он попытался подняться, но запутался ногами в траве и опять упал.
Внезапно рядом с ним зашевелилась земля, вздуваясь кверху небольшим бугром. На глазах у застывшего от удивления степняка он лопнул и из почвы стал высовываться пучок каких-то длинных свалявшихся волос. Средь комьев земли тускло блеснул металл. Вскоре на поверхности показался высокий бронзовый шлем с конским султаном на макушке.
Ниса узнала бы в этом предмете шлем гоплитов Боспорского царства. Ногаец ничего не знал ни о каком царстве, но это вряд ли его сейчас обеспокоило, потому, что под шлемом оказался натуральный человеческий череп, лязгающий челюстями с прекрасно сохранившимися зубами.
Побелевший от ужаса татарин опомнился слишком поздно. Когда над ним навис, наполовину вылезший из земли двигающийся остов, степняк попытался вскочить, но цепкие фаланги пальцев успели схватить его за ногу, подтаскивая к себе. Вот уже белые зубы вонзились в ногу повыше колена и с силой, которой никак нельзя было ожидать от высохших костей, разгрызли степняку и плоть и кости. В то же время пальцы скелета вцепились в бок ногайца, вырывая из него кусок мяса.
Отчаянно орущий кочевник молотил по ожившему остову всем, что попадалось под руку. Но поскольку рядом не было ни одного мало-мальски тяжелого предмета, то все его усилия пропадали даром. Отчаянно извернувшись, ногаец все-таки сумел пробить обутой в кожаный сапог здоровой ногой пробить скелету древнего грека ребра и даже перебить позвонки. Но это было его единственной и последней удачей: костистая рука вцепилась в его горло мертвой ( в самом прямом смысле) хваткой, затем дернулась назад вырывая у несчастного кадык.
Кровь хлынула рекой, обильно заливая древний скелет. Тот подполз еще ближе к телу, прижал свои зубы к ужасной ране. Его видно не смущало, что текущая кровь свободно хлещет через все кости и орошает землю. Скелет боспорского гоплита, как будто и не понимая бессмысленности своих действий, начал рвать тело ногайца зубами, проглатывая тут же вываливающиеся куски плоти. При этом оставалось непонятным, на чем держится его нижняя челюсть, которой полагалось давно утратить все связующие сухожилия и затеряться где-то в земле.
Вскоре, однако, стало ясно, что действия скелета вовсе не так нелепы, как могло показаться раньше. Чем больше крови и мяса все же оседало на древних костях, тем больше они менялись. И Ниса и Марья и ногайцы вскоре заметили какое-то шевеление на высохших ребрах и позвонках. Еще через некоторое время стало ясно — скелет обрастает плотью. Среди суставов зазмеились белые нитки сухожилий, потом красные-мускулов и кровеносных сосудов. Мертвец поднял голову и все увидели, как в его только, что пустых глазницах теперь двигаются окровавленные глазные яблоки.
Вскоре и ногайцы заметили, как вся степь оказалась залита бледно-зеленым светом. К тому же в воздухе начали появляться зеленые огни, летавшие подобно неким гротескным светлякам. Такие же огоньки начали вспыхивать и на земле: сначала отдельными точками, потом целыми созвездиями. Зеленые язычки вспыхивали на верхушках трав и кустарников и от этого, казалось, что вся равнина горит зеленым пламенем.
Неладное почуяли не только люди, но и их скакуны. Кони степняков начали ржать и вставать на дыбы, из ртов у них начала капать пена. Проклиная все на свете татары попытались плетками привести лошадей в чувство, но без особого успеха.
Вот один из коней взбрыкнул особенно сильно. Сидящий на нем ногаец не удержался в седле и упал на землю. Громко ругаясь он попытался подняться, но запутался ногами в траве и опять упал.
Внезапно рядом с ним зашевелилась земля, вздуваясь кверху небольшим бугром. На глазах у застывшего от удивления степняка он лопнул и из почвы стал высовываться пучок каких-то длинных свалявшихся волос. Средь комьев земли тускло блеснул металл. Вскоре на поверхности показался высокий бронзовый шлем с конским султаном на макушке.
Ниса узнала бы в этом предмете шлем гоплитов Боспорского царства. Ногаец ничего не знал ни о каком царстве, но это вряд ли его сейчас обеспокоило, потому, что под шлемом оказался натуральный человеческий череп, лязгающий челюстями с прекрасно сохранившимися зубами.
Побелевший от ужаса татарин опомнился слишком поздно. Когда над ним навис, наполовину вылезший из земли двигающийся остов, степняк попытался вскочить, но цепкие фаланги пальцев успели схватить его за ногу, подтаскивая к себе. Вот уже белые зубы вонзились в ногу повыше колена и с силой, которой никак нельзя было ожидать от высохших костей, разгрызли степняку и плоть и кости. В то же время пальцы скелета вцепились в бок ногайца, вырывая из него кусок мяса.
Отчаянно орущий кочевник молотил по ожившему остову всем, что попадалось под руку. Но поскольку рядом не было ни одного мало-мальски тяжелого предмета, то все его усилия пропадали даром. Отчаянно извернувшись, ногаец все-таки сумел пробить обутой в кожаный сапог здоровой ногой пробить скелету древнего грека ребра и даже перебить позвонки. Но это было его единственной и последней удачей: костистая рука вцепилась в его горло мертвой ( в самом прямом смысле) хваткой, затем дернулась назад вырывая у несчастного кадык.
Кровь хлынула рекой, обильно заливая древний скелет. Тот подполз еще ближе к телу, прижал свои зубы к ужасной ране. Его видно не смущало, что текущая кровь свободно хлещет через все кости и орошает землю. Скелет боспорского гоплита, как будто и не понимая бессмысленности своих действий, начал рвать тело ногайца зубами, проглатывая тут же вываливающиеся куски плоти. При этом оставалось непонятным, на чем держится его нижняя челюсть, которой полагалось давно утратить все связующие сухожилия и затеряться где-то в земле.
Вскоре, однако, стало ясно, что действия скелета вовсе не так нелепы, как могло показаться раньше. Чем больше крови и мяса все же оседало на древних костях, тем больше они менялись. И Ниса и Марья и ногайцы вскоре заметили какое-то шевеление на высохших ребрах и позвонках. Еще через некоторое время стало ясно — скелет обрастает плотью. Среди суставов зазмеились белые нитки сухожилий, потом красные-мускулов и кровеносных сосудов. Мертвец поднял голову и все увидели, как в его только, что пустых глазницах теперь двигаются окровавленные глазные яблоки.
Страница 18 из 23
