Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
78 мин, 33 сек 1742
При мысли о сбежавшей наложнице он скрипнул зубами. Если бы не она, то мурза давно бы был у себя в становище и не наткнулся на посланцев хана. Чолпон-Султан поклялся, что сдерет кожу с сучки, если только она попадется ему на пути.
От этих кровожадных мечтаний его отвлекли взволнованные крики нукеров, доносящиеся снаружи. Мурза откинул полог шатра и высунулся наружу.
— Что случилось?— раздраженно рявкнул он.
— Костер, там костер, — вразнобой ответило ему несколько голосов.
Мурза выскочил из шатра и нос к носу столкнулся с Исмаил-Пашой. На красивом, высокомерном лице турка была озабоченность и охотничий азарт.
— Там в степи горит костер, — сказал сераскир мурзе. — Надо бы глянуть кто это. Будет лучше если мы поедем все вместе. Вдруг это черкесы.
Чолпон — Султан кивнул и пошел седлать коня и поднимать своих батыров. Кто бы там не был в ночной степи, на нем мурза может отыграться за свое плохое настроение.
Марья услышал громкие крики со стороны татарского лагеря, а чуть позже стук множества копыт. Ей тут же вспомнились все перипетии её плена. Она почти хотела, чтобы Ниса начала колдовать: сейчас татары казались ей страшнее любых адских чудовищ. Марья оглянулась назад: эллинка подбрасывала в огонь стебли дурмана и прочих ядовитых трав, из костра шел удушливый дым от которого у Марьи кружилась голова и подкашивались ноги. На красивом лице Нисы не отражалось и тени тревоги, — да и чего ей бояться? Что ей сделает оружие смертных?
— Иди сюда, — она подтолкнула Марью к мертвому телу, — давай режь руки. — Ниса протянула ей нож.
— Зачем?— испуганно отшатнулась казачка.
— Кровь, дура!— рявкнула Ниса. — Моей Геката не примет, она у меня вся чужая. А твоя для неё в самый раз.
У Марьи мелькнуло в голове, что еще одно кровопускание, может её добить окончательно. Затем она глянула на приближающуюся улюлюкающую орду и решительно полоснула себя по руке: раз, другой. Вскоре кровь обильно закапала, заливая фигурку Гекаты и тело ногайца.
— Хватит, а то опять сознание потеряешь, — сказала эллинка, отнимая нож у казачки. — Пойди перевяжи себя чем нибудь, от подола тряпку оторви, что ли.
Сама Ниса встала над мертвым телом. Сбросив с себя одежду и воздев руки к полной луне, она начала читать страшную молитву к своей богине.
— Приди, подземная, земная и небесная, Геката, богиня широких дорог и перекрестков, ты которая, ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная Ночи, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродит среди призраков и могил, ты, что приносишь смертным ужас и взамен берешь кровь, которая вызывает страх в смертных душах людей, Горго, Мормо, тысячеликая Луна брось свой милостивый взгляд на наше жертвоприношение.
Ужасные слова древнего заклинания, звучали силой пришедшей из глубин преисподней, растекались над равниной и взмывали к луне. Все живое в степи смолкло, раздавленное тяжестью страшного призыва. Молитва Гекате донеслась и до ушей кочевников, что смутило даже их закаленные в битвах сердца. Храбрые воины, ногайцы, как и все примитивные люди были очень суеверны и ужасно боялись всего сверхъестественного. Не понимая слов молитвы, они, тем не менее, начали замедлять своих коней, некоторые останавливали их совсем
— Кажется, наши гости стесняются подойти к нам, — насмешливо сказала Ниса. — Марья тебе нужно их очень попросить.
С этими словами эллинка подскочила к девушке и резко дернула за рубаху. Изрядно потрепанная ткань затрещала и соскользнула с плеч казачки. Не давая ей опомниться, Ниса ухватила Марью за плечи и вытолкнула её навстречу ногайцам. Так, что она оказалась прямо пред костром. Яркое пламя осветила обнаженную фигуру, давая степнякам возможность беспрепятственно разглядеть все Марьины прелести. Вой сотен глоток огласил ночь. Все сомнения и страхи степняков сразу исчезли, затопленные вихрем вожделения. Чолпон-Султан изо всех сил хлестнул своего коня и помчался вперед. Кипя гневом. Вслед за ним, стараясь не отставать неслись и остальные кочевники.
Ослепленные похотью, ногайцы не видели того, что открылось глазам Марьи и Нисы. А смотреть было на что! Что-то странное происходило с нависшей над степью Луной. Поверхность бледно-желтого диска пришла в движение, словно луна превратилась в некий сосуд, наполненный клубами желтого дыма, медленно перетекавшими друг в друга. Постепенно эти клубы меняли цвет, становились все темнее, из желтого становясь ядовито-зеленого цвета.
Марья смотрела на все эти превращения, разинув рот от удивления. Ниса же, наоборот, с несколько скучающим видом, смотрела, как на давно знакомое зрелище. Мельком взглянув на эллинку, Марья вспомнила байки о ведьмах, крадущих с неба месяц. Сейчас Марья поняла, что кое-что в этих рассказах было, хотя и весьма далекое от истины.
От этих кровожадных мечтаний его отвлекли взволнованные крики нукеров, доносящиеся снаружи. Мурза откинул полог шатра и высунулся наружу.
— Что случилось?— раздраженно рявкнул он.
— Костер, там костер, — вразнобой ответило ему несколько голосов.
Мурза выскочил из шатра и нос к носу столкнулся с Исмаил-Пашой. На красивом, высокомерном лице турка была озабоченность и охотничий азарт.
— Там в степи горит костер, — сказал сераскир мурзе. — Надо бы глянуть кто это. Будет лучше если мы поедем все вместе. Вдруг это черкесы.
Чолпон — Султан кивнул и пошел седлать коня и поднимать своих батыров. Кто бы там не был в ночной степи, на нем мурза может отыграться за свое плохое настроение.
Марья услышал громкие крики со стороны татарского лагеря, а чуть позже стук множества копыт. Ей тут же вспомнились все перипетии её плена. Она почти хотела, чтобы Ниса начала колдовать: сейчас татары казались ей страшнее любых адских чудовищ. Марья оглянулась назад: эллинка подбрасывала в огонь стебли дурмана и прочих ядовитых трав, из костра шел удушливый дым от которого у Марьи кружилась голова и подкашивались ноги. На красивом лице Нисы не отражалось и тени тревоги, — да и чего ей бояться? Что ей сделает оружие смертных?
— Иди сюда, — она подтолкнула Марью к мертвому телу, — давай режь руки. — Ниса протянула ей нож.
— Зачем?— испуганно отшатнулась казачка.
— Кровь, дура!— рявкнула Ниса. — Моей Геката не примет, она у меня вся чужая. А твоя для неё в самый раз.
У Марьи мелькнуло в голове, что еще одно кровопускание, может её добить окончательно. Затем она глянула на приближающуюся улюлюкающую орду и решительно полоснула себя по руке: раз, другой. Вскоре кровь обильно закапала, заливая фигурку Гекаты и тело ногайца.
— Хватит, а то опять сознание потеряешь, — сказала эллинка, отнимая нож у казачки. — Пойди перевяжи себя чем нибудь, от подола тряпку оторви, что ли.
Сама Ниса встала над мертвым телом. Сбросив с себя одежду и воздев руки к полной луне, она начала читать страшную молитву к своей богине.
— Приди, подземная, земная и небесная, Геката, богиня широких дорог и перекрестков, ты которая, ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная Ночи, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродит среди призраков и могил, ты, что приносишь смертным ужас и взамен берешь кровь, которая вызывает страх в смертных душах людей, Горго, Мормо, тысячеликая Луна брось свой милостивый взгляд на наше жертвоприношение.
Ужасные слова древнего заклинания, звучали силой пришедшей из глубин преисподней, растекались над равниной и взмывали к луне. Все живое в степи смолкло, раздавленное тяжестью страшного призыва. Молитва Гекате донеслась и до ушей кочевников, что смутило даже их закаленные в битвах сердца. Храбрые воины, ногайцы, как и все примитивные люди были очень суеверны и ужасно боялись всего сверхъестественного. Не понимая слов молитвы, они, тем не менее, начали замедлять своих коней, некоторые останавливали их совсем
— Кажется, наши гости стесняются подойти к нам, — насмешливо сказала Ниса. — Марья тебе нужно их очень попросить.
С этими словами эллинка подскочила к девушке и резко дернула за рубаху. Изрядно потрепанная ткань затрещала и соскользнула с плеч казачки. Не давая ей опомниться, Ниса ухватила Марью за плечи и вытолкнула её навстречу ногайцам. Так, что она оказалась прямо пред костром. Яркое пламя осветила обнаженную фигуру, давая степнякам возможность беспрепятственно разглядеть все Марьины прелести. Вой сотен глоток огласил ночь. Все сомнения и страхи степняков сразу исчезли, затопленные вихрем вожделения. Чолпон-Султан изо всех сил хлестнул своего коня и помчался вперед. Кипя гневом. Вслед за ним, стараясь не отставать неслись и остальные кочевники.
Ослепленные похотью, ногайцы не видели того, что открылось глазам Марьи и Нисы. А смотреть было на что! Что-то странное происходило с нависшей над степью Луной. Поверхность бледно-желтого диска пришла в движение, словно луна превратилась в некий сосуд, наполненный клубами желтого дыма, медленно перетекавшими друг в друга. Постепенно эти клубы меняли цвет, становились все темнее, из желтого становясь ядовито-зеленого цвета.
Марья смотрела на все эти превращения, разинув рот от удивления. Ниса же, наоборот, с несколько скучающим видом, смотрела, как на давно знакомое зрелище. Мельком взглянув на эллинку, Марья вспомнила байки о ведьмах, крадущих с неба месяц. Сейчас Марья поняла, что кое-что в этих рассказах было, хотя и весьма далекое от истины.
Страница 17 из 23
