Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
78 мин, 33 сек 1734
— Жреца что ли?— удивилась девчонка. — Так на что он мне? Я и сама-жрица великой Гекаты, Трехликой Богини, покровительницы колдовства. Имя Нисы Горгиппской знал весь Боспор. — Эллинка протянула свою руку с перстнем к глазам Марьи. — Вот моя богиня.
Украинка внимательно осмотрела перстень. На огромной печатке было вырезано изображение женщины с тремя лицами и змеями в волосах.
— Бесовщина, — убежденно сказала Марья, с отвращением отстраняя жуткий перстень. — Креста на вас не было, язычники!
— Зачем мне ваш крест, когда меня с рождения отметила Владычица Мрака?— пожала плечами Ниса. — Мои предки переехали на Боспор из Фессалии, сразу после Пелопонесской войны. Не слышала о такой? А об Александре Великом слышала что нибудь?
Марья кивнула, хотя знала о великом царе очень мало: что он много воевал и это было очень давно.
— Ну, так это было лет за семьдесят до него. Кстати мои предки были из очень древнего аристократического рода, так что если ты еще раз захочешь поспорить, кто из нас более знатен… — девчонка с вызовом посмотрела на Марью.
Та помотала головой, показывая, что спорить не собирается.
— Геката всегда покровительствовала нашему роду — продолжала Ниса. В каждом поколении кто-то из наших мужчин или женщин начинал служить Трехликой. Мой отец стал жрецом храма Гекаты в Горгиппии еще до моего рождения. Уже тогда ему были даны сны и знамения, что от его семени родится девочка, которой суждено будет стать самой могущественной жрицей Гекаты со времен Медеи. Прежде чем родилась я, в нашей семье появилось на свет шесть дочерей. Моя мать тоже была седьмым ребенком в семье, а это означало, что её дочь станет очень сильной колдуньей. Так и произошло. Уже за неделю до моего появления на свет начались знамения: рухнуло несколько колонн в храме Зевса, а святилище Деметры заполонили летучие мыши. В ночь родов под окнами дома выли собаки, а в небе взошла кровавая луна. На утро узнали, что в эту же ночь у одной из храмовых сук народился и сразу сдох трехглавый щенок и все стали говорить, что он родился от Кербера — трехглавого стража Аида. С пяти лет я воспитывалась в храме Гекаты, где меня учил колдовству мой отец.
Ниса улыбнулась, что-то припоминая.
— Я оказалась очень способной ученицей. Мне еще и семи не исполнилось, а я уже могла гадать по внутренностям животных и наводить порчу лучше любой из храмовых жриц. Когда мне исполнилось десять лет отец сказал, что рассказал мен все что знал и я стала постигать тайны Трехликой самостоятельно. В мои двенадцать лет отец снял с себя звание жреца и верховной жрицей в Горгиппии стала я. А когда мне исполнилось четырнадцать, мою власть признали и жрецы храма в Пантикапее. Тогда я была почти всемогуща. Я могла умертвить любого человека: хоть в Пантикапее, хоть в Риме. По моему зову из Аида являлись призраки и эмпусы и набрасывались на того, кого я им укажу. Жрецы олимпийских богов трепетали, заслышав мое имя. Даже египетские некроманты и персидские маги признавали мою силу.
Лицо Нисы было прямо таки одухотворено воспоминаниями, она говорила с огромным пафосом и гордостью. Правда, огромное могущество, какое приписывала себе Ниса, плохо сочеталось с её полудетским видом. Один раз Марья чуть не прыснула: с такой комической важностью девчонка рассказывала о себе. Но взглянув в лицо Нисы, украинка сразу передумала смеяться. Лицо эллинки было сейчас необычайно серьезным и… значительным. Казалось, что устами Нисы сейчас говорит кто-то другой — могучий и жестокий.
А девчонка продолжала вдохновенно рассказывать: о жутких кровавых обрядах исполнявшихся в честь подземных богов, о жестоких пытках в темных застенках храмов, о неведомых бесах приходящих на зов угрюмых колдуний.
От этих рассказов у Марьи по спине ползли крупные мурашки, со лба ручьями тек холодный пот. В её голове ожили все страшные воспоминания сегодняшнего дня: черная бестия, сжирающая людей, кровь, просачивающаяся сквозь камни и прочие мерзости. Марья ясно осознавала, что та, что находиться рядом-зло, настолько древнее и могучее, что все нечистые казачьих побасенок по сравнению с ним — мышка рядом с волком.
— Моё могущество было хорошо известно даже в Риме, -продолжала хвастаться Ниса. — Сам кесарь Траян, отправлял послов в Горгиппию с тайной миссией — заручиться моей помощью для своих войн. Он знал, что нужно империи — мощь римских легионов должна соединиться с мудростью Гекаты. Героический дух римлян и эллинов угасал, олимпийские боги превратились в сборище бесхребетных слизней, уступая свое место варварским богам Востока. Только сила подземных богов, вечно могучих и грозных, могла возродить былые добродетели римлян и эллинов. Император пообещал, что когда все враги Рима будут повержены, а границы империи раздвинутся до Вистулы и Инда, он сделает меня верховной жрицей Гекаты во всей империи, а сам культ Трехликой-государственным.
Украинка внимательно осмотрела перстень. На огромной печатке было вырезано изображение женщины с тремя лицами и змеями в волосах.
— Бесовщина, — убежденно сказала Марья, с отвращением отстраняя жуткий перстень. — Креста на вас не было, язычники!
— Зачем мне ваш крест, когда меня с рождения отметила Владычица Мрака?— пожала плечами Ниса. — Мои предки переехали на Боспор из Фессалии, сразу после Пелопонесской войны. Не слышала о такой? А об Александре Великом слышала что нибудь?
Марья кивнула, хотя знала о великом царе очень мало: что он много воевал и это было очень давно.
— Ну, так это было лет за семьдесят до него. Кстати мои предки были из очень древнего аристократического рода, так что если ты еще раз захочешь поспорить, кто из нас более знатен… — девчонка с вызовом посмотрела на Марью.
Та помотала головой, показывая, что спорить не собирается.
— Геката всегда покровительствовала нашему роду — продолжала Ниса. В каждом поколении кто-то из наших мужчин или женщин начинал служить Трехликой. Мой отец стал жрецом храма Гекаты в Горгиппии еще до моего рождения. Уже тогда ему были даны сны и знамения, что от его семени родится девочка, которой суждено будет стать самой могущественной жрицей Гекаты со времен Медеи. Прежде чем родилась я, в нашей семье появилось на свет шесть дочерей. Моя мать тоже была седьмым ребенком в семье, а это означало, что её дочь станет очень сильной колдуньей. Так и произошло. Уже за неделю до моего появления на свет начались знамения: рухнуло несколько колонн в храме Зевса, а святилище Деметры заполонили летучие мыши. В ночь родов под окнами дома выли собаки, а в небе взошла кровавая луна. На утро узнали, что в эту же ночь у одной из храмовых сук народился и сразу сдох трехглавый щенок и все стали говорить, что он родился от Кербера — трехглавого стража Аида. С пяти лет я воспитывалась в храме Гекаты, где меня учил колдовству мой отец.
Ниса улыбнулась, что-то припоминая.
— Я оказалась очень способной ученицей. Мне еще и семи не исполнилось, а я уже могла гадать по внутренностям животных и наводить порчу лучше любой из храмовых жриц. Когда мне исполнилось десять лет отец сказал, что рассказал мен все что знал и я стала постигать тайны Трехликой самостоятельно. В мои двенадцать лет отец снял с себя звание жреца и верховной жрицей в Горгиппии стала я. А когда мне исполнилось четырнадцать, мою власть признали и жрецы храма в Пантикапее. Тогда я была почти всемогуща. Я могла умертвить любого человека: хоть в Пантикапее, хоть в Риме. По моему зову из Аида являлись призраки и эмпусы и набрасывались на того, кого я им укажу. Жрецы олимпийских богов трепетали, заслышав мое имя. Даже египетские некроманты и персидские маги признавали мою силу.
Лицо Нисы было прямо таки одухотворено воспоминаниями, она говорила с огромным пафосом и гордостью. Правда, огромное могущество, какое приписывала себе Ниса, плохо сочеталось с её полудетским видом. Один раз Марья чуть не прыснула: с такой комической важностью девчонка рассказывала о себе. Но взглянув в лицо Нисы, украинка сразу передумала смеяться. Лицо эллинки было сейчас необычайно серьезным и… значительным. Казалось, что устами Нисы сейчас говорит кто-то другой — могучий и жестокий.
А девчонка продолжала вдохновенно рассказывать: о жутких кровавых обрядах исполнявшихся в честь подземных богов, о жестоких пытках в темных застенках храмов, о неведомых бесах приходящих на зов угрюмых колдуний.
От этих рассказов у Марьи по спине ползли крупные мурашки, со лба ручьями тек холодный пот. В её голове ожили все страшные воспоминания сегодняшнего дня: черная бестия, сжирающая людей, кровь, просачивающаяся сквозь камни и прочие мерзости. Марья ясно осознавала, что та, что находиться рядом-зло, настолько древнее и могучее, что все нечистые казачьих побасенок по сравнению с ним — мышка рядом с волком.
— Моё могущество было хорошо известно даже в Риме, -продолжала хвастаться Ниса. — Сам кесарь Траян, отправлял послов в Горгиппию с тайной миссией — заручиться моей помощью для своих войн. Он знал, что нужно империи — мощь римских легионов должна соединиться с мудростью Гекаты. Героический дух римлян и эллинов угасал, олимпийские боги превратились в сборище бесхребетных слизней, уступая свое место варварским богам Востока. Только сила подземных богов, вечно могучих и грозных, могла возродить былые добродетели римлян и эллинов. Император пообещал, что когда все враги Рима будут повержены, а границы империи раздвинутся до Вистулы и Инда, он сделает меня верховной жрицей Гекаты во всей империи, а сам культ Трехликой-государственным.
Страница 9 из 23
