Подсадница

Санёк приплёлся домой и сразу увидел чекушку на столе, хоть и бухой. Вот так тётушка Анна! Познакомились они совсем недавно, на похоронах брата, но тут же стали близкими, будто всю жизнь рядом. Санёк и запасные ключи ей отдал — зайти по-родственному, прибраться, хавчик сгоношить. Он же целыми днями на работе. Благодушие исчезло вместе с сюрпризной выпивкой. Санёк почуял неладное. В квартире завоняло, как в морге. Точнее, как в сыром помещении без окон, куда в случае недостатка мест в холодильнике клали невостребованных и всяких бомжей. Санёк безуспешно подёргал ручки форточек. Надо же, будто приклеились. Ничего, завтра проветрит, а сейчас пальцы точно скрючило. С водяры, должно быть. Санёк стянул одежду, рухнул на диван и захрапел. Во сне к нему явилась красивая девка — в полупрозрачном платьюшке, блестящих туфельках. Санёк облапил хрупкие плечи, скользнул ладонью по спине и крепенькой попке, прижался напрягшейся плотью к девкиному животу. Но она, видать, оказалась не из тех, к которым Санёк привык лет с четырнадцати. Чуток отстранилась и потянула танцевать. Ну да ладно, он ещё своё возьмёт. Пока можно и покружиться под странную музыку — словно метели в три голоса воют, то тише, то громче. Девка огладила его плечи, принялась щекотать шею. А пальцы-то какие холодные и скользкие! Не будь перед глазами спутанных тёмных локонов, не чувствуй он лакомые формы женского тела, так и подумал бы: по затылку ползают толстенные черви, а за ними тянется слизь. Чтобы избавиться от ненужных ощущений, Санёк закрыл глаза и ткнулся носом в партнёршины волосы. Он вообще любил такие прикосновения — пряно-возбуждающие, провокационные и нежные одновременно. Втянул ноздрями воздух, а вместе с ним что-то густое, липкое. Чуть не расчихался, а рот свело от тухлятины с привкусом железа. Санёк оттолкнул партнёршу и раскрыл зенки. Мать вашу! Девка сидела кулём на полу, а вокруг растекалась чёрная лужа. Откуда только явилась такая — и туда же, танцевать… Пошла отсюдова! Санёк пхнул ногой эту заразу, прикинул, как ловчее вышвырнуть её из комнаты. Но девка вдруг развалилась на куски, которые плюхнулись в лужу, и вся эта мерзопакость с пола плеснула ему на голые ноги. Санёк бросился к двери, но вонючая жижа затвердела, сковала, и он рухнул навзничь. А потом стало невозможно дышать… Мария огляделась. Здесь ей бывать не приходилось. Иначе она выкинула бы хлам из углов. Пожалуй, ветхую мебелишку тоже. Уж лучше совсем без неё, чем среди облезлой рухляди. Соскребла бы «географические» разводы старой побелки, отмыла слепые от грязи окна. Гардины бы повесила, чтобы не подглядывал уличный фонарь. И всё же: что привлекло её сюда, в неряшливую неустроенность одинокого жилья? Настоящая помойка… Меж тем запах пыли, немытой посуды и полного мусорного ведра стал сильнее.

Рассеянный свет померк.

А в ноздри вонзилась тяжёлая, сладковато-жирная струя тления.

К горлу сразу подкатил рвотный спазм. Мария зажала нос ладонями.

Наверное, в комнате кто-то недавно умер… а проветрить было некому.

Бежать отсюда, нестись, лететь, и скорее! И как только угораздило поддаться смутному порыву… Ой! Груда шмоток на диване шевельнулась. Или показалось?

Пропастиной завоняло так, что сдержаться не было мочи, вывернуло прямо под ноги.

Чуть отдышавшись, Мария глянула на диван и похолодела. Затрясло так, что лязгнули зубы.

Тряпьё оказалось живым: сползало с дивана, выпрямлялось с утробным хлюпаньем… Господь всемогущий, да это же… это забытый всеми мертвец. Пролежал в закрытой комнате, дождался того, кто первым войдёт… Нет, не может быть! Мария хлопнула себя по щекам.

Покойник приближался — шаг за шагом. От колченогого движения заваливалась голова, рвалась кожа, пуская слизистые зловонные потёки.

Дрожь прошла, наступило оцепенение. По боли в груди Мария поняла, что снова не может вздохнуть-выдохнуть.

В фонарном призрачном свете она увидела глаза мертвеца, похожие на стухший яичный белок.

А ведь сейчас эта нежить бросится на неё!

В отчаянном порыве Мария преодолела скованность, схватила с пола какую-то плёнку, может, полиэтиленовый мешок и накинула на покойника. Пока он барахтался, рванула прочь. Уже на улице поняла, что до сих пор боится — а вдруг сочащиеся гнильём, теряющие плоть пальцы дотронутся до её спины… Конечно, это была ловушка. Кто-то заманил её в логово неупокоенного мертвеца. С недоброй целью заманил. Только вот кто? Ни понять, ни догадаться… Как и обо всём остальном — кто она, где живёт, есть ли близкие люди… Впрочем, припомнился один человек, который не спит по ночам, в любую погоду сидит на лавке в заросшем клёнами сквере. Сосредоточенно глядит сквозь ветви на небо, словно ведёт с кем-то нескончаемую беззвучную беседу. Чем занимается днём, неизвестно. Но знает абсолютно всё. Вот Мария и поинтересуется, что творится с нею и миром. Да, нужно найти его… Андрея Петровича.