Похороны зеркала

Однажды, шатаясь по огромному городскому кладбищу, расположенному в западной части города, (на могилах, особенно свежих, всегда было чем поживиться — тут оставляли ячменные лепешки и сладости), Чжан увидел похоронную процессию — потянув носом воздух, без труда понял, что хоронят самоубийцу — кроме резкого древесного запаха, от тела расходились горячие волны и приятно грели лицо. Высокая, заплаканная девушка — кровная родственница мертвого — теребила маленькими пальчиками кружевную косынку на пухлой, изящной шейке — до чего хороша, и, сразу видно, богачка! Могучий инстинкт пола — инстинкт молодого сильного животного непреодолимо притягивал взгляд Чжана к этому стройному тельцу в траурном платье, к распухшим губам и спелым, нежным векам — какая девушка! Вот если бы он был богат, то подошел бы к ней, усадил в свой автомобиль, а потом они остановились бы где-нибудь у безлюдной обочины — и тогда…! Чжан по привычке потряс головой — хотелось отогнать нелепые мысли, столь смешные в его нынешнем положении! Вздор, чушь! Не может она принадлежать ему и не будет она принадлежать ему — он мелковат и слишком потрепан для такого роскошного цветка! Но что она за чудо, и какое нежное, любящее сердце: вон как плачет о своем брате-самоубийце! Может быть, и Чжану покончить самоубийством? Это все-таки более благородный конец для мужчины, чем смерть от голода. Неужто небесные силы не сжалятся над сиротой? Ему стало до слез жалко себя. И в этот самый миг Чжан получил его — свое откровение свыше! Этим откровением стало лицо девушки, только что увиденной у свежей могилы: он зажмурил глаза и ясно увидел его мертвым, с рассеченной височной костью и некрасиво выпяченной нижней челюстью. Чжан снова, что есть силы, потряс головой — хотел отогнать наваждение, но не тут-то было: панорама его грез расширилась — теперь он видел не только безжизненное лицо девушки, но и все вокруг — примятую траву, покосившийся каменный столб, перевернутый розовый кабриолет, непонятного происхождения воду, разлитую вокруг — это походило на опрокинутый, гигантский стакан с веткой цветущей дикой сливы. Терять было нечего, ноги сами понесли его к красивой машине, припаркованной возле кладбища. Чжан на негнущихся ногах приблизился к незнакомке, опустил руки по швам и, боясь, что его перебьют и прогонят восвояси, выпалил: «Вы умрете следующей в роду, если только не избавитесь от этого проклятого кабриолета… Месяц спустя, он перевернется на восточной шанхайской дороге»… Чжан смотрел в удивленное, но совсем не испуганное лицо девушки — вблизи оно оказалось еще красивее: разрез покрасневших от слез глаз напоминал зеленоватый, еще не до конца созревший плод миндаля, щеки были белы и нежны, точно кость праведника. Он почувствовал, как замерли и оцепенели родственники, столпившиеся сиротливым полукругом, но не видел их: не было сил оторваться от этого восхитительного лица.

— Кто Вы? — после некоторого молчания спросила девушка. — Голос у нее был чуть низкий, с какой-то цыганской хрипотцой — и это создавало странный контраст с влажной, душистой белизной щек. — Почему Вы думаете, что я умру?

Чжан нагнулся, чтоб очистить правый ботинок от налипшей глины, но тут же снова выпрямился и уставился на нее.

— Я не думаю… — объяснил он. — Я знаю.

Чья-то тяжелая, бесцеремонная рука схватила его за рукав:

— Мы приносим свои извинения, юноша, но нам некогда слушать Ваши глупости: как видите, здесь не театр, а похороны…

Девушка сделала едва уловимый решительный жест рукой.

— Подождите… Садитесь со мной в машину, и по дороге расскажете все, что Вы знаете… Надеюсь, не боитесь? Кабриолет ведь, по Вашим словам, перевернется только спустя месяц, а доедем мы через час.

Гнусавый голос за спиной снова попытался возразить:

— Чжан, милая, умоляю Вас… Ну что за странные причуды — приглашать в машину этого магистра шарлатанских искусств?

Другой голос — женский — прошелестел:

— И вообще, Чжан, будет лучше, если ты поедешь с нами, а твою машину поведет… ну, скажем, доктор…

«Чжан? — как странно»… — только и успел подумать юный маг — девушка решительно отперла свой кабриолет и подтолкнула его внутрь.

Машина тронулась. Чжан не спускал с незнакомки суетливых глаз — она сосредоточенно смотрела вперед и ни разу не взглянула на своего попутчика. Когда отъехали на порядочное расстояние от кладбища, где с сегодняшнего дня обрел вечное пристанище ее неудачливый брат, спросила — так, словно речь шла о совершенно обычных вещах:

— Вы занимаетесь магией?

Чжан отрывисто произнес:

— Да, с детства… Не выдержал, перевел разговор на другое:

— А Вас зовут Чжан? Я думал — это мужское имя…

Она равнодушно пожала плечами:

— Ну и что с того? У нас в семье всем детям дают такое имя. И моего брата, — она наконец-то поглядела на Чжана — … того, что сегодня похоронили… так же звали.

— Да, я знаю… — голос Чжана прозвучал почти радостно — он не ошибся.