Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
406 мин, 6 сек 21090
— Не запрещена, это верно… Если дело не касается осквернения могил. А у нас, как ты знаешь, в ход идут человеческие кости… Лян Аин, над которым ты сейчас потешался, делает из них снадобья. За это полагается тюрьма, или, хуже того, казнь, а наш Дом никто не трогает — знаешь, почему?
— Да знаю я почему — Янмин с досадой махнул исцарапанной ладонью. — Потому что брат Верховного — губернатор провинции… (он не раз слышал об этом от Яким).
— Умничка… — Яким снова засмеялась и потрепала его по макушке. — Кстати, хватит тебе болтаться без дела… Гуань Лу говорил, что он не прочь взять тебя в ученики.
Этого еще не хватало! И тут из него хотят сделать гадальщика — неужто Яким забыла, что именно по этой причине он удрал из дому?
Янмин содрогнулся: он представил, как Гуань Лу будет сидеть в засаленном халате, расставив голые волосатые ноги, и рассказывать ему про свои звезды.
— Я не хочу быть астрологом, неужели непонятно?
Яким уперла руки в бока.
— А чего ты хочешь — болтаться целыми днями по двору? Ты же ничего не умеешь…
— Я много чего могу… — запальчиво возразил Янмин. — Могу, к примеру, ловить змей для лекарств…
— Нужны больно твои змеи… Вот что, Янмин, — голос Яким неожиданно сделался заискивающим, почти ласковым, — я сегодня должна ехать за костями с Лян Аином… Но в прошлый раз я себе зашибла ногу, когда выбиралась из этой дурацкой Башни. Съезди за меня, а?
Янмина передернуло от ужаса и отвращения. Как? Опять лезть в Башню, вдыхать эту вонь, да еще придется трогать руками ужасные кости — как иначе? Наверняка все это враки — про ногу, просто Яким неохота тащиться в повозке несколько часов по солнцепеку. Да и то правда: разве это подходящее занятие для такой хрупкой женщины?
— А, может, он один съездит, а, Яким?
— Какой же ты трус, а еще сын «земляного червя»! — Яким смотрела обиженно, как девочка.
Янмин возмущенно вскочил на ноги — он вспомнил слова отца.
— Я не трус. Конечно, я поеду… но если я заражусь от мертвых костей и умру — виновата будешь ты, Яким… — последние слова он проговорил ворчливым стариковским голосом — лишь для того, чтоб дать ей понять, что предстоящая вылазка — самостоятельное решение храброго мужчины…
Они ездили за костями еще много раз — Янмин и крепкий, кажется, весь состоящий из упругих смуглых мускулов Лян Аин. Янмин наблюдал с тайной завистью, как в пути Лян Аин бросал поводья, снимал белую, с пятнами здорового пота, рубашку, и, вытерев этой бумажной тканью свое мощное тело, бросал ее через плечо, в повозку. Счастливец: вот он, Янмин, все лето упражнялся — поднимал тяжелые камни и швырял их с откоса — а мускулы все равно не наливались, хоть плачь. В дороге разговаривали мало. Хотя Лян Аин вовсе не выглядел надменным и охотно отвечал на вопросы, разговор с ним как-то не клеился. Он откидывал прилипшую ко лбу темную прядь волос, внимательно щурился, неторопливо и деловито понукал лошадь. У Янмина же чесался язык — хотелось узнать о своем попутчике как можно больше. С некоторых пор Лян Аин казался ему похожим на всемогущего Царя Драконов — повелителя дождя: когда во время летней засухи в храме молились этому красивому и гордому духу, Янмин закрывал глаза и представлял себе Лян Аина.
Он с восторгом и ужасом вспоминал, как однажды на краю Ястребиной равнины, неподалеку от селения углежогов, за их повозкой увязались волки. Лян Аин, увидав их, ничем не выказал своего волнения. Он с размаху ударил прутом по конской спине — и молодой, быстроногий конь понесся вскачь. Янмин до боли в пальцах вцепился в край повозки: ему казалось, вот-вот от ужасной скачки и грохота отвалятся колеса — и тогда им конец. Два волка и хромая брюхатая волчица быстро отстали, а один — матерый, с рыжей подпалиной на боку — оставался на расстоянии примерно десяти шагов, он бежал ровно и размеренно, как будто даже не слишком спеша. Янмин отчетливо видел, как толстая нить вязкой слюны тянется из волчьей пасти. Расстояние сокращалось. Тогда Лян Аин резко дернул поводья и остановил коня. Янмину хотелось закрыть глаза и ничего не видеть — разве человеку так весело смотреть, как его тело рвут волки? Но он не закрыл глаза — просто не успел.
В следующее мгновенье — он, напротив, широко раскрыл их — от изумления. Лян Аин, бросив поводья Янмину, легко соскочил на землю и сделал несколько легких, пружинистых шагов навстречу зверю. Затем раздался оглушительный свист — так обычно свистят мальчишки на базаре вслед нищим и калекам. В первый момент Янмин вовсе не разобрал, что случилось, только увидел, как матерый хищник, жалобно заскулив, отскочил в сторону. В следующее мгновенье Янмин разглядел морду волка и понял причину его неожиданного отступления — у серого не было глаз. Вместо них тянулась жирная багровая полоса, из которой, с правой стороны, свисал какой-то яично — желтый мешочек.
— Да знаю я почему — Янмин с досадой махнул исцарапанной ладонью. — Потому что брат Верховного — губернатор провинции… (он не раз слышал об этом от Яким).
— Умничка… — Яким снова засмеялась и потрепала его по макушке. — Кстати, хватит тебе болтаться без дела… Гуань Лу говорил, что он не прочь взять тебя в ученики.
Этого еще не хватало! И тут из него хотят сделать гадальщика — неужто Яким забыла, что именно по этой причине он удрал из дому?
Янмин содрогнулся: он представил, как Гуань Лу будет сидеть в засаленном халате, расставив голые волосатые ноги, и рассказывать ему про свои звезды.
— Я не хочу быть астрологом, неужели непонятно?
Яким уперла руки в бока.
— А чего ты хочешь — болтаться целыми днями по двору? Ты же ничего не умеешь…
— Я много чего могу… — запальчиво возразил Янмин. — Могу, к примеру, ловить змей для лекарств…
— Нужны больно твои змеи… Вот что, Янмин, — голос Яким неожиданно сделался заискивающим, почти ласковым, — я сегодня должна ехать за костями с Лян Аином… Но в прошлый раз я себе зашибла ногу, когда выбиралась из этой дурацкой Башни. Съезди за меня, а?
Янмина передернуло от ужаса и отвращения. Как? Опять лезть в Башню, вдыхать эту вонь, да еще придется трогать руками ужасные кости — как иначе? Наверняка все это враки — про ногу, просто Яким неохота тащиться в повозке несколько часов по солнцепеку. Да и то правда: разве это подходящее занятие для такой хрупкой женщины?
— А, может, он один съездит, а, Яким?
— Какой же ты трус, а еще сын «земляного червя»! — Яким смотрела обиженно, как девочка.
Янмин возмущенно вскочил на ноги — он вспомнил слова отца.
— Я не трус. Конечно, я поеду… но если я заражусь от мертвых костей и умру — виновата будешь ты, Яким… — последние слова он проговорил ворчливым стариковским голосом — лишь для того, чтоб дать ей понять, что предстоящая вылазка — самостоятельное решение храброго мужчины…
Они ездили за костями еще много раз — Янмин и крепкий, кажется, весь состоящий из упругих смуглых мускулов Лян Аин. Янмин наблюдал с тайной завистью, как в пути Лян Аин бросал поводья, снимал белую, с пятнами здорового пота, рубашку, и, вытерев этой бумажной тканью свое мощное тело, бросал ее через плечо, в повозку. Счастливец: вот он, Янмин, все лето упражнялся — поднимал тяжелые камни и швырял их с откоса — а мускулы все равно не наливались, хоть плачь. В дороге разговаривали мало. Хотя Лян Аин вовсе не выглядел надменным и охотно отвечал на вопросы, разговор с ним как-то не клеился. Он откидывал прилипшую ко лбу темную прядь волос, внимательно щурился, неторопливо и деловито понукал лошадь. У Янмина же чесался язык — хотелось узнать о своем попутчике как можно больше. С некоторых пор Лян Аин казался ему похожим на всемогущего Царя Драконов — повелителя дождя: когда во время летней засухи в храме молились этому красивому и гордому духу, Янмин закрывал глаза и представлял себе Лян Аина.
Он с восторгом и ужасом вспоминал, как однажды на краю Ястребиной равнины, неподалеку от селения углежогов, за их повозкой увязались волки. Лян Аин, увидав их, ничем не выказал своего волнения. Он с размаху ударил прутом по конской спине — и молодой, быстроногий конь понесся вскачь. Янмин до боли в пальцах вцепился в край повозки: ему казалось, вот-вот от ужасной скачки и грохота отвалятся колеса — и тогда им конец. Два волка и хромая брюхатая волчица быстро отстали, а один — матерый, с рыжей подпалиной на боку — оставался на расстоянии примерно десяти шагов, он бежал ровно и размеренно, как будто даже не слишком спеша. Янмин отчетливо видел, как толстая нить вязкой слюны тянется из волчьей пасти. Расстояние сокращалось. Тогда Лян Аин резко дернул поводья и остановил коня. Янмину хотелось закрыть глаза и ничего не видеть — разве человеку так весело смотреть, как его тело рвут волки? Но он не закрыл глаза — просто не успел.
В следующее мгновенье — он, напротив, широко раскрыл их — от изумления. Лян Аин, бросив поводья Янмину, легко соскочил на землю и сделал несколько легких, пружинистых шагов навстречу зверю. Затем раздался оглушительный свист — так обычно свистят мальчишки на базаре вслед нищим и калекам. В первый момент Янмин вовсе не разобрал, что случилось, только увидел, как матерый хищник, жалобно заскулив, отскочил в сторону. В следующее мгновенье Янмин разглядел морду волка и понял причину его неожиданного отступления — у серого не было глаз. Вместо них тянулась жирная багровая полоса, из которой, с правой стороны, свисал какой-то яично — желтый мешочек.
Страница 25 из 118
