Похороны зеркала

Раньше, до болезни бабушки, он не любил спускаться сюда после наступления темноты: все время что-то мерещилось — скрипы, шорохи, непонятные, чужие шаги. Но сейчас об этом даже не думалось — нужно было совершить задуманное — и точка. Неровный земляной пол сильно пронизывал холодом босые ступни, однако идти в свою комнату за башмаками Чжан не решился: боялся, что, оказавшись в привычной обстановке, побоится снова спуститься в прихожую, а затем — во двор. Он даже самому себе боялся признаться, что ему страшно, и, когда вдруг начинало неприятно быстро колотиться сердце при мысли о предстоящем раскопкапывании могилы, применял старый испытанный способ — громким шепотом «считал шелкопрядов»: раз шелкопряд, два шелкопряд, три шелкопряд, четыре… Страх не минуту исчезал, но почти тут же возникал опять… С одной стороны, вроде бы не было ничего ужасного — ну могила и могила: старые родственные захоронения при доме, в конце концов, имелись почти у всех мальчиков, которых он знал. У Цзя в дальнем углу сада — три или четыре могилы, у дубины Ма Синьи недавно свиньи раскопали могилу какого-то там прадедушки, а у маленького Линя — так вообще на придомовом участке целое кладбище — непонятно даже, где они умудряются выращивать табак и овощи. Говорят, до сих пор кое-кто в городе, пренебрегая запретом властей, остается верным старым обычаям и хоронит своих покойников рядом с домом — но это скорее не из-за верности традициям, а оттого, что земля на кладбище дорогая, ну и, может быть, еще почему-то. В старину, бабушка рассказывала, мертвых вообще иногда по пятьдесят лет держали в доме непохороненными — и ничего… Теперь-то многое изменилось — теперь мертвые не мешают жить живым, но крошечные «алтари предков» все равно имеются чуть ли не у каждой второй семьи: в дни рождения умерших, по окончании би-му, на них сжигают ненастоящие деньги и бумажную одежду. В бабушкином доме дни рождения мертвецов не отмечались — она и свой-то день рождения вряд ли помнила — зато на би-му у соседей царило сущее раздолье: во-первых, пирожки со свининой, во-вторых, жареный гусь, в-третьих, повод заявиться домой поздно ночью: ну какая благочестивая старуха накажет внука, вернувшегося с би-му?

Подумав о бабушке, Чжан вздохнул и почти забыл свой страх. Но ведь, кроме страха, было еще достаточно опасений: ну хотя бы сам этот обычай, с зеркалом — что Чжан о нем знает? И как надо положить в могилу это дурацкое зеркало: ведь если просто прикопать на холмике — это одно, а вложить в руку мертвецу — совсем другое. Если второе — то нужно ведь вытащить гроб, открыть его… — ну нет, Чжан на это не способен: если он увидит мертвеца, то сам умрет от ужаса. Да ведь можно и не открывать гроб — просто вырыть на могиле ямку, положить зеркало, присыпать землей — и точка. В конце концов, просьбу мертвого мальчика он выполнит, а про то, что надо открыть гроб, тот ничего не говорил. Решив это, Чжан с облегчением вздохнул, сделал несколько неуверенных шагов вперед и наткнулся на что-то твердое — ощупал неизвестный предмет руками и тихонько засмеялся — печка, всего-навсего печка. Он легонько постучал по отводной трубе — тихий, ровный гул раздался внутри и замер где-то наверху, возле потолка. И тут случилось страшное: что-то непонятное, тяжелое с грохотом вывалилось из трубы и рухнуло на босые ноги Чжана, обжигая их дикой болью. Мальчик, прежде, чем успел что-то сообразить, молниеносно нагнулся и схватил странный предмет обеими руками.

Заслонка! Ну надо же! А края-то острые — острей ножа! И тяжеленная! Теплая кровь струилась из пораненных ног, но Чжан не обращал на это внимания, всецело занятый неожиданной находкой. В печной трубе такая драгоценность пропадает даром — ясно и дураку. Ее следует припрятать — это раз. А там — будет видно: можно, к примеру, пустить на лезвия — накромсать каким-то образом полосок нужной длины, а потом подложить под манерный паровоз — только от станции отойти подальше, а то «дракон» заметит и прогонит. Таким ножом, пожалуй, режь все, что угодно — хлеб, ветки для шалаша, даже землю. И тут Чжана осенило — землю… да эта штуковина и впрямь разрежет землю получше любой лопаты! Он нашел то, что искал! И ведь никто не мешает… ну, после всего… пустить ее на ножики — даже еще лучше, если лезвия делать из проверенного металла. Чжан с досадой потряс сперва одной, затем другой ступней, смахивая кровь. Опустил заслонку, осторожно нащупал в кармане штанов зеркало — вытащил, засунул поглубже за пазуху: не хватало еще разбить! После всего поднял заслонку, прижал ее к себе, и, не обращая внимания на боль в ногах, медленно направился к дверям…