Похороны зеркала

Однако, наш филантропический порыв не встретил сочувствия у Вибе — он тут же заявил, что Симона не нуждается в охране, так как больше она не будет одна в палатке: он забирает ее к себе и будет сам охранять. То есть, сделает из своего прокуренного до дыр, холщового шалаша супружескую спальню — ну и черт бы с ним! Ты не переживай, Кир — Симона поправится, я тебе обязательно буду писать об ее здоровье.

Вторая новость куда веселее первой: оказывается, глиняных солдат в земле не шесть и не семь сотен, как предполагал наш доморощенный аристотель Вибе — их там предположительно не меньше пяти тысяч, а, возможно, даже и больше. Я, между прочим, тут же, как это выяснилось, счел нужным напомнить всей нашей братии, что ты выдвинул такое предположение первым, еще до прибытия всякой новомодной техники. Оказывается, многие помнят это и без меня, и очень-очень многие жалеют о твоем отъезде. Теперь вокруг наших раскопок поднялась жуткая шумиха: что ни день, приезжают какие-то делегации — все — от обычных студентов-историков до министров — почитают за счастье потоптаться вокруг «поля статуй». Построили нам чудовищной красоты забор, понагнали сюда кучу машин — таких, которых даже я никогда не видел, а мой отец — и подавно. Как ими управлять — тоже никто из наших не знает, но нам вроде бы вскоре обещают прислать специально обученных людей. Пусть присылают! А еще должна к нам приехать группа ученых из какой-то Боннской лаборатории — Вибе раздосадован, хотя изо всех сил старается этого не показать. На одну из этих машин (такая, знаешь, вроде экскаватора, но без ковша, а с огромной, длинной палкой) я вчера забрался, открыл гвоздем дверь кабины и попытался завести мотор. Не тут-то было! Глушняк полный, а жмот Михаэль (его мимо несло в направлении кухни) стащил меня оттуда, несмотря на все мои слезные мольбы. Так, вот, главного я тебе не сказал: вроде бы какая-то английская газета написала о наших раскопках и объявила их «находкой века» и«чудом света». Понимаешь, чем это пахнет?

Китайский я почти выучил, но в местный клуб смотреть кино теперь не хожу — слишком далеко, просто не хватает времени. Да, забыл тебе сообщить: тут ведь отец меня приспособил помогать археологам, я много чего делаю — измеряю глубину до объекта, высчитываю предположительный размер выкапываемой фигуры, ну и так далее — короче, без меня теперь никуда. Есть, правда, еще одна поганая новость (хоть мне и не хочется заканчивать ею свое письмо): оказывается, наши статуи разрушаются от воздуха. На некоторых (тех, что были выкопаны первыми) уже кое-где грозит потрескаться глина. Представляешь? Столько веков пролежали в земле — и ничего, а вытащили их в человеческие условия — и на тебе, пожалуйста. Ну ничего, будем надеяться, что наши корифеи, совместно с боннскими, решат, что с ними делать. Как ты там в Москве, чем занимаешься? Починил ли велосипед? Пожалуйста, пиши мне, Кир! Мой отец передает тебе привет, и все наши тоже! Прощай, остаюсь твой верный друг

Томас Хайнен…

Шихуанди медлил с ответом. Он обещал подумать — и все еще думал, хотя Янмин уже два раза давал понять, что ждет назначения в «хранители» и, пока его не последует, за дальнейшую работу не примется. К тому же, несказанно раздражала вся эта таинственность: создавалось странное ощущение, будто судьба армии целиком зависит от нескольких магов, а, между тем, последнему дураку известно про несчетное количество людей, не разгибающих спин в остальных коллегиях. Кто они, эти люди? Чем занимаются? И почему Янмину нельзя ничего знать об их работе? Вся эта любовь к секретам изрядно отдает детством. Ну это ладно — разобраться бы с главным! При мертвой армии должен постоянно находиться человек — называй его как хочешь — «хранитель», «сторож», «нянька» — не имеет значения. Это будет залогом бессмертия армии и его, Янминовой, безопасности, а уж, получив назначение, он подумает, как спасти Пан Дина.