Поиграем?!

— Ты отвратительно смотришься, когда строишь из себя ревнивую девицу. Заходи уже и снимай с себя этот ужас.

У Джека красивое тело. На спине несколько длинных шрамов — об их происхождении Джек мне никогда не говорит — но даже они его не портят. Пару раз в месяц я даже думаю насильно привести его в какую-нибудь студию для фотосъемки и сделать кучу снимков, из которых потом можно будет слепить календарь и продать кучу — очень много — его копий. Очень много. Но пока что не могу на это решиться. Может быть, когда окончательно догоню его в росте и комплекции.

Он кидает водолазку на пол, а потом заваливается на кровать. Я слишком поздно замечаю, что штаны у него не менее «кровавые» и мысленно оплакиваю свой пододеяльник. А я ведь совсем недавно восхищался теми кактусами, что там были нарисованы…

— Так скоро ли ждать наряд полиции? — спрашиваю я между делом, пока поднимаю водолазку, держа ее максимально далеко от своей чистой одежды.

— Я не настолько неумел, чтобы привести за собой хвост.

Я замираю, не поняв, хвалится Джек или шутит. И как мне узнать, настоящая ли это кровь? И чья она?

— Рассказывай уже, что случилось. Иначе я подумаю, что ты опаснейший маньяк, и тебя нужно либо сдать полиции, либо скормить Злату.

Джек тогда мудро молчит, а через пять минут я понимаю, что он спит. Или очень хорошо притворяется.

— Избавь меня от информации, чем же занято твое время.

Точно ходит на съемки любительского фильма ужасов. Или к какой-то жизанутой девчонке, которая тащиться от клоунов-убийц.

— И не сказал бы.

Джек слишком сильно давит на шею, заставляя взвыть. Зато после этого акта насилия тело тут же кажется отдохнувшим. А он точно не сбегает на курсы массажа, а вся эта кровавость лишь маскировка?

— Все-все, достаточно, — я выныриваю у него из-под руки, стараясь не поворачиваться лицом, потому что то покраснело. От благодарности, конечно же.

— Придумай еще что-то.

Ха, такой простой. Придумай. Я придумаю, пожалуйста, выполнять-то он будет. Вот только… что придумаю?

Вздыхаю, подходя к столу. На нем свалены новенькие книги, старенькие дневники, найденные в этом же вагончике, а еще лежит старинная шкатулка-шарманка. Она самая обычная, играет всего одну песню, но на ней выведено кое-что странное. Имя того, кому она должна принадлежать. Маленькая золотистая вязь «для Рийо».

Сколько я не пытался узнать, откуда эта шкатулка, что она значит, кто мне ее подарил, в конце концов, это так и не удалось. Джек тоже понятия не имел, по крайней мере, говорил, что не имел понятия.

— Будешь изображать шарманщика?

— Лучше убей.

— Тц, такими темпами тебя именно это и ждет. Как я вообще подружился с таким бесполезным клоуном?

— Я тебя просто очаровал.

Джек насмешливо смотрит на меня. Приходится признать, что это и правда способно очаровать кого-то.

— Поосторожней с выражениями, иначе не только Коул, но и я начну сомневаться в твоей ориентации.

— Тебя смущает такая мелочь, как ориентация?

Джек становится серьезней, и мне это не нравится. Правда, что ли? В духе конспирологии, сейчас окажется, что он меня нежно и трепетно любит, а сбегает постоянно просто потому, что не может выдерживать такого «холодного» и«далекого» меня рядом. Брр, лучше бы такие мысли даже не думать, кто знает, может они материализоваться вздумают.

— Я предпочту, чтобы вокруг меня все парни были натуралами, а девушки — лесбиянками. Намек понят?

Джек хмыкает. Надеюсь, намек понят правильно, а не как-то по-извращенски. Вообще не замечаю за собой тягу к слюнообмену или же беспорядочным половым связям. Даже порно за полгода ни разу не смотрел. Тело, правда, с этим было не согласно, и свое несогласие выражало по утрам и довольно ярко, но что уж поделать.

— Тогда придумывай еще что-то.

Такой простой…

Я тяжело дышу, смотря на Коула будто через толщу воды. Он протягивает мне полотенце и бутылку воды, но ноги слишком дрожат, чтобы я смог сделать шаг и взять их у него. Обессилено опустившись на землю, я закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Рев зала за спиной этому ни капли не способствует.

— Ты большой молодец, — хлопает меня по плечу Коул, выливая мне на голову воду из бутылки.

Это освежает, но теперь на моем лице точно останутся красные разводы — в последнее время для окраски пряди я пользуюсь оттеночным шампунем, который старается смыться при любом удобном поводе. Никто из труппы прежде не был профессиональным парикмахером, а сходить в парикмахерскую в городе мне никак не удается. Приходится довольствоваться шампунями.

— Знаю, — коротко отвечаю я, потому что это слово и правда очень короткое, и я вполне могу произнести его в таком состоянии.

Выступление я и правда придумал, правда, своих сил не рассчитал, поэтому сейчас едва не умираю. А Джек, донельзя довольный, сидит где-то с другой стороны сцены. Что с его выносливостью, он вообще человек?

Отдышавшись, я вышел из шатра, чтобы свалиться на кровать и пролежать так несколько часов. Или дней. Да, дней будет предпочтительнее.