Поиграем?!

День был солнечным, повсюду летали насекомые, чем заставляли меня дергаться время от времени. К пчелами и летающим жукам я испытывал вполне понятную неприязнь. Как раз из-за того, что одна пчела вертелась возле входа в мой вагончик, мне пришлось отложить спасительный отдых. Стоять столбом было скучно, да и опасно — кто знает, куда эта пчела полетит после того, как отстанет от моей двери — поэтому я решил пройтись.

«Каждый должен чего-то бояться, лучше уж я буду бояться пчел, чем… ммм… летать на самолетах. Вдруг как-нибудь удастся заработать столько денег, чтобы их хватило на поездку в какую-нибудь южную страну. Уверен, на то, чтобы перестать бояться самолетов, уйдет гораздо меньше времени, чем на уговоры Джека поехать со мной», — лениво рассуждал я, направляясь к вагончику негласного директора цирка, который разгребает все наши косяки.

А потом отчитывает за них так, что лучше бы мы от государства наказание понесли, серьезно.

Директор — она же Азазель — разговаривала с какими-то людьми. Разговор явно был скучным, поэтому я решил не вмешиваться, а спокойно пройти в ее вагончик, будто бы так и надо. У нее был потрясающий ворон, который мне нравился больше всех, кто есть в этом цирке. Такой умной — и кусачей — птицы больше нигде не найти.

План почти удался, я подобрался к вагончику, но внезапно женщина, которая до этого не проявляла никаких признаков агрессии, вскрикнула и вцепилась мне в плечи.

— Ты, как всегда, вовремя, — развела руками Азазель.

Я непонимающе перевел взгляд с женщины, которая начала заливаться слезами, на Азу, надеясь, что хоть она мне что-то объяснит.

Я дошел до своего вагончика лишь через три часа.

Оказалось, что у меня есть родители. Ну, как оказалось, вспомнилось. И не только родители. Лучшая подруга, троюродный брат, приятели из школы, диплом с одними пятерками и большие планы на будущее. Были.

Хотелось отыскать кого-то — да хоть Сайлента — и спросить, что из этого является моей реальной жизнью: то, что было до амнезии или то, что после?

Мама сказала, что они с папой явятся завтра утром, чтобы забрать меня домой. И это не обсуждается. Они сказали, что не винят меня, тем более сейчас, потому что из-за амнезии я все равно ничего не помню, значит и обвинять меня не в чем.

Но сейчас амнезия меня пугала. Что я забыл? Почему я сбежал из дома? Была ли какая-то жуткая причина или же я просто был глупым подростком, которому конфликтов с обществом подавай? Каким я вообще был раньше?

Я попытался вспомнить хоть что-то из школьной программы, за которую получил диплом с отличием. Вспомнились только формулы площадей треугольника. А сдавал я историю и обществознание. На высшие баллы. Вряд ли теперь назову первого президента Соединенных штатов…

В вагончике сидел Джек.

Как, сидел, болтал ногами в воздухе, лежа на кровати и жонглируя резиновыми шариками, которые выпросил у меня неделю назад. Игрушки покупаю только я, ему не солидно, видите ли.

— Долго уже тут?

Джек тут же дергается, выронив все шарики себе на голову.

— Ты как-нибудь по-другому появляться не пробовал?

— Вот не скажи, ты даже от шепота бы подорвался.

Я уселся на кровать, убрав все мешающие шарики — просто скидал их на Джека. Тот оскорбленно фыркнул, но пододвинулся к стене.

— Рассказывай давай. Час назад пришла Аза, сказала, что теперь ты будешь слишком занят для того, чтобы меня развлекать. Решил еще кучу выступлений придумать? Сам же сдохнешь в процессе.

— Волнуйся за меня менее явно, не пугай ребенка, — назидательно произнес я. — Скажи лучше, мы с тобой в цирке познакомились или раньше?

Джек выгнул бровь, вновь начиная жонглировать. Вроде бы, он уже мне рассказывал что-то такое, но я забыл. И спросить еще раз гораздо проще, чем вспоминать.

— Почти что в цирке. Что за вопросы? Опять раскапываешь свою родословную?

— Раскопал.

Джек опять уронил шарики, теперь на меня.

— Эй!

— Рассказывай.

Джек мигом сел, придвинулся ко мне вплотную и вызвал желание упасть с кровати. А чего он так близко-то…

— После выступления наткнулся на людей, которые назвали себя моими родителями. Говорят, уже почти год ищут. И все такое… В принципе, это ведь может быть правдой, да?

Я неловко посмотрел на Джека, но вздрогнул от того, какая маньячная улыбка была на его лице. И не только улыбка была странной: глаза тоже опасно сузились, полыхнули будто бы безумной радостью.

— А ты бы хотел, чтобы это было правдой?

Я сглотнул. Теперь как-то не очень.

— Ты знал?

— Я? Нет.

— Ты выглядишь, как будто только и ждал, когда это выяснится. В фильмах ужаса сниматься не пробовал?

— Нет, но очень стараюсь.

Джек наконец-то опять взялся за шарики, и я вздохнул спокойнее. Было в нем сейчас что-то жуткое.

— Они хотят меня завтра домой забрать, — неуверенно говорю я, уже заранее опасаясь, что он отреагирует на это так же.

Но Джек только пожимает плечами и играется с шариками.

— Раз родители, то это понятно. Снова будешь жить себе спокойно, учить всякую высшую математику в университете и работать кем-то важным. Почему бы и да?