Пока не прольётся кровь пролившего кровь невинную

Что же показал эксперимент? Результат оказался шокирующим — из 14 свидетелей 11 дали показания, содержавшие более 50% ошибочной информации. Свидетели путались в принципиально важных деталях — кто кому сделал замечание? кто кого ударил первым? у кого был в руках пистолет? имел ли место выстрел в действительности или пистолет дал осечку? что произошло с пистолетом после того, как «общественность» задержала«дравшихся»? Причём, заметьте, что в эксперименте профессора Листа все свидетели являлись людьми абсолютно объективными и незаинтересованными в определенном исходе следствия. А ведь так в юридической практике бывает отнюдь не всегда, напротив, очень часто свидетель оказывается в силу неких причин заинтересован во вполне определенном исходе расследования или суда. Положа руку на сердце признаем, что одна из важнейших функций хорошего адвоката — это надлежащая подготовка свидетеля к даче показаний в суде. Эта истина нигде и никогда не признаётся, но в реальной жизни так и есть, Те, кто знает скрытую «кухню» более-менее серьёзных судебных процессов, прекрасно об этом осведомлён.

Эксперимент Листа в каком-то смысле перевернул классические полицейские представления, царившие в начале ХХ столетия среди правоприменителей. Юристы поняли, что свидетельские показания — штука крайне ненадёжная и всё, сказанное свидетелями, надо воистину «делить надвое». В деле доказывания вины правоохранители должны опираться в большей степени на объективные криминалистические данные — фотографии, судебно-химические, судебно-медицинские и иные естественнонаучные экспертизы, дактилоскопию и т. п. Для достоверного доказывания вины слово человеческое слишком легковесно.

Всё, сказанное выше о психологии свидетельских показаний, относится к взрослым мужчинам и женщинам. В случае же, когда в роли свидетеля оказывается ребёнок, ситуация ещё более запутывается в силу довольно очевидных причин, а именно: ввиду своего психо-эмоционального и физического развития ребёнок воспринимает окружаюший мир совсем не таким, каков он есть на самом деле. Ребёнок не понимает что такое секс и правильно понять это не сможет даже при попытке объяснить ему такого рода взаимодействие людей — правильному понимаю этого явления ребёнком будут препятствовать физиологические ограничения. Ребёнок не сознаёт истинную ценность денег, поскольку не в состоянии понять связь между наличием денег и затратами труда на их получение. В силу своего малого роста и отсутствия опыта самостоятельных перемещений на большие расстояния, ребёнок не сознаёт масштабы окружающего его мира. Всё, что мы видели в детстве, казалось нам большим и значительным, а когда мы видим те же самые предметы и постройки в зрелом возрасте, то удивляемся тому, как странно они уменьшились… Не правда ли, знакомо?

Тем не менее, дети зачастую оказываются в роли жертв преступлений или свидетелей и потому их показания становятся тем материалом, с которым вынуждены работать сотрудники правоохранительных органов. Строго говоря, ситуация с Аароном Хатчисоном как раз из таких…

Одним из первых масштабных исследований детской психологии с точки зрения установления истины явился эксперимент профессора Кильского университета Марка Лабзина, проведенный в 1906 г. В этом исследовании участвовали 369 мальчиков и девочек в возрасте от 9 до 14 лет включительно. Лабзин и его помощники демонстрировали детям картинки, после чего следовала просьба описать увиденное, причём описания должны были быть как качественными, т. е. перечисляющими свойства показанного объекта, так и количественными, когда детям надлежало просто припомнить сколько и каких предметов им было показано. Помимо демонстрации картинок профессор исследовал и психологическое явление, известное в быту под названием «географический кретинизм», т. е. способность ориентироваться в окружающем пространстве — определять на глаз расстояние, понимать простейшую схему местости и совершать небольшие переходы из одного места в другое. В опытах Лабзина, как и в опытах Уилльяма Штерна, проверялись оба вида памяти («быстрая» и«отложенная»).

Прежде всего, выяснилось, что в восприятии и оценке увиденного дети-свидетели куда менее объективны, чем взрослые. Проще говоря, дети обращают внимание и запоминают то, что им интересно. Мальчики хорошо запоминают оружие, инструменты, разного рода технические приспособления, девочки — швейные принадлежности, фасон платья, причёски, головные уборы и т. п. Оценивая мужчину, мальчик скажет «он сильный», а девочка «у него красные щеки и расчесанные на пробор волосы». Другими словами, рассматривая одно и то же, дети видят на самом деле разные детали.