Май 1993 г. в Арканзасе, США, начался с высоких температур и одуряющей духоты. Лето словно бы включили поворотом рубильника. Днём температура поднималась выше +30°С, ночью не падала ниже +18°С — +19°С. А ведь впереди ещё было целое лето!
383 мин, 12 сек 19602
В этой связи интересно и то, что поначалу — в первые часы поисков вечером 5 мая — полиция искала четырёх пропавших мальчиков. Впоследствии, кстати, ясности в вопросе, откуда же появилась информация о четырёх пропавших, а не трёх, добиться так и не удалось. Если следовать официальной версии событий, то первым в полицию обратился Джон Байерс, который сообщил об исчезновении одного мальчика — своего пасынка. Это произошло, как мы знаем из записей в журнале регистраций входящих сообщений управления полиции, в 20 часов 8 минут 5 мая. Уже после появления у дома Байерсов полицейской машины, подошла мать Мура и сообщила об отсутствии её сына. И лишь в 21 час 19 минут в полицию позвонил Терри Хоббс, отчим Стиви Бранча. Все эти детали подробно описаны в начале очерка. На каком-то этапе в районе 20-21 часа возникла путаница и в полицию откуда-то пришло сообщение о четырёх исчезнувших мальчиках, причём впоследствии оно не подтвердилось и уже в 23 часа официально в розыске числились только трое. Почему?
Если допустить, что четвёртый мальчик действительно существовал, то всё, вроде бы, встаёт на места. В момент начала розыска — т. е. около 20 часов или чуть позже — неизвестного четвёртого мальчика дома не было и родители вполне оправданно могли посчитать сына пропавшим вместе с остальным. Но вскоре мальчик вернулся и родители тихо ушли из района поисков, никому ничего не объяснив. Могло ли случиться такое в суматохе первых часов? Прямо скажем, версия не самая достоверная и рождающая большое число вопросов, но отмахиваться от неё вряд ли следует…
Показания Вуди очень интересны и потенциально могли бы оказаться очень важными. Четвёртый мальчик, если бы только его удалось отыскать, мог объяснить важнейшие для установления истины детали — почему Бранч оказался в компании одноклассников, которые вовсе не являлись его друзьями? что побудило их уйти в «Робин Гуд хиллс»? во сколько именно они туда направились? Последняя деталь представлялась особенно важной, ведь время появления мальчиков на месте преступления позволяло существенно уточнить момент начала трагедии и очевидно повлияло бы на решение вопроса о наличии у подозреваемых alibi (не только у арестованных, но и у подозреваемых в широком смысле).
К сожалению, следствие не сумело внести ясность в вопрос о существовании четвёртого мальчика, поэтому все нестыковки, связанные с показаниями Брайана Вуди, так и остались без ответа и сентябрьский допрос прояснить их не помог.
В тот же самый день 7 сентября следственная группа получила от полиции Мариона сообщение о выявлении очередного ценного свидетеля, которого обязательно надлежало допросить. 14-летняя Шэннон Боллз (Shannon Lea Boals) явилась в полицию добровольно, сообщив, что подруга отговаривала её от этого шага, но она посчитала необходимым обратиться со своим рассказом к правоохранительным органам. Рассказ Шэннон и впрямь оказался интересен. По её словам, ещё 21 мая её подруга Мишель Картер по секрету сообщила, что детей в «Робин Гуд хиллс» убил именно Дамиен Эколс — об этом он сообщил ей лично. Ещё тогда, в мае, Шэннон намеревалась явиться с полицию и передать эти слова, но Мишель категорически запретила ей так поступать. В конце-концов, 7 сентября Шэннон поняла, что не может молчать и явилась в полицию.
Заявление это следовало признать весьма полезным для обвинения. Из него следовало, что Дамиен Эколз рассказывал о собственном участии в убийстве не только 1 июня (что уже было известно правоохранительным органам), но и гораздо раньше. Рассказы схожего содержания, повторяемые Эколзом разным людям в разное время и в разной обстановке, безусловно, укрепляли прокуратуру во мнении, что она имеет дело не с пустпорожней болтовнёй, а пересказом событий, имевших место в реальности. Склонность Эколза трепать языком в обществе девочек-малолеток сыграла с ним воистину злую шутку, собственный язык повредил ему больше, чем самый дотошный криминалист. Дурачок Дамиен явно не знал первую заповедь профессионального убийцы: «лучше сделать и промолчать, чем рассказать, но не сделать!»
Следующим важным для следствия событием следует признать заявленное Домини Тир и её матерью намерение ответить на вопросы следствия. Домини была несовершеннолетней и притом беременной от одного из обвиняемых, поэтому с её допросом всё обстояло совсем непросто. Её нельзя было принудить давать показания и в силу названных причин полиция боялась прибегать к своим обычным приёмам ведения допросов. Домини хранила молчание с июня, однако, дело неумолимо шло к родам, которые превратились в эффективный инструмент давления на роженицу.
Если допустить, что четвёртый мальчик действительно существовал, то всё, вроде бы, встаёт на места. В момент начала розыска — т. е. около 20 часов или чуть позже — неизвестного четвёртого мальчика дома не было и родители вполне оправданно могли посчитать сына пропавшим вместе с остальным. Но вскоре мальчик вернулся и родители тихо ушли из района поисков, никому ничего не объяснив. Могло ли случиться такое в суматохе первых часов? Прямо скажем, версия не самая достоверная и рождающая большое число вопросов, но отмахиваться от неё вряд ли следует…
Показания Вуди очень интересны и потенциально могли бы оказаться очень важными. Четвёртый мальчик, если бы только его удалось отыскать, мог объяснить важнейшие для установления истины детали — почему Бранч оказался в компании одноклассников, которые вовсе не являлись его друзьями? что побудило их уйти в «Робин Гуд хиллс»? во сколько именно они туда направились? Последняя деталь представлялась особенно важной, ведь время появления мальчиков на месте преступления позволяло существенно уточнить момент начала трагедии и очевидно повлияло бы на решение вопроса о наличии у подозреваемых alibi (не только у арестованных, но и у подозреваемых в широком смысле).
К сожалению, следствие не сумело внести ясность в вопрос о существовании четвёртого мальчика, поэтому все нестыковки, связанные с показаниями Брайана Вуди, так и остались без ответа и сентябрьский допрос прояснить их не помог.
В тот же самый день 7 сентября следственная группа получила от полиции Мариона сообщение о выявлении очередного ценного свидетеля, которого обязательно надлежало допросить. 14-летняя Шэннон Боллз (Shannon Lea Boals) явилась в полицию добровольно, сообщив, что подруга отговаривала её от этого шага, но она посчитала необходимым обратиться со своим рассказом к правоохранительным органам. Рассказ Шэннон и впрямь оказался интересен. По её словам, ещё 21 мая её подруга Мишель Картер по секрету сообщила, что детей в «Робин Гуд хиллс» убил именно Дамиен Эколс — об этом он сообщил ей лично. Ещё тогда, в мае, Шэннон намеревалась явиться с полицию и передать эти слова, но Мишель категорически запретила ей так поступать. В конце-концов, 7 сентября Шэннон поняла, что не может молчать и явилась в полицию.
Заявление это следовало признать весьма полезным для обвинения. Из него следовало, что Дамиен Эколз рассказывал о собственном участии в убийстве не только 1 июня (что уже было известно правоохранительным органам), но и гораздо раньше. Рассказы схожего содержания, повторяемые Эколзом разным людям в разное время и в разной обстановке, безусловно, укрепляли прокуратуру во мнении, что она имеет дело не с пустпорожней болтовнёй, а пересказом событий, имевших место в реальности. Склонность Эколза трепать языком в обществе девочек-малолеток сыграла с ним воистину злую шутку, собственный язык повредил ему больше, чем самый дотошный криминалист. Дурачок Дамиен явно не знал первую заповедь профессионального убийцы: «лучше сделать и промолчать, чем рассказать, но не сделать!»
Следующим важным для следствия событием следует признать заявленное Домини Тир и её матерью намерение ответить на вопросы следствия. Домини была несовершеннолетней и притом беременной от одного из обвиняемых, поэтому с её допросом всё обстояло совсем непросто. Её нельзя было принудить давать показания и в силу названных причин полиция боялась прибегать к своим обычным приёмам ведения допросов. Домини хранила молчание с июня, однако, дело неумолимо шло к родам, которые превратились в эффективный инструмент давления на роженицу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 66 из 118
