Был жил прежде поп с попадьей, держали прислугу. У попа стал живот ростить и несколько мисяцев у него ростёт и вырос большой. Сказали попу, што есь лекарка недалёко, так она отгадываэт, какая боль в ком, а только надо вымоцитьця, она узнаёт в мочи. Он вымоцился в горшок, это роботниця и понесла к лекарки в горшки.
У мужика сапоги были хорошии, а у его топор с тобой случился, он ноги и отрубил, в котомку их и завалил. Ну, и приходит на ноцлег в большоэ семейсьво; выпросился поп тут к ночи и положили его спать на прилавок, и он спал очень крепко, ничего ночью не слышал, а у этых у хозяэв на то время телилась корова, принесла быка; у йих в хливи было холодно; оны этого быка вынесли на печьку, положили гриться; а поп не слышит ничего, и самы хозяэва спали очень крепко, а этот телёнок с печки упал, да к попу на прилавок, и давай попа под жопу носом верать (так… Поп пробудился на это, спицьку чирнул и посвитил и поглядел. «Слава Богу, — говорит, — я хоть не в своём мисти, слава Богу, хоть родил». Поп стал тихонько, глаза перекрестил, из котомки сапоги вынял, на печку и клал, а сам котомку за плеча, да тихонько ушол: хозяэва не слышали бы; поп и ушол. Поутру встали: хозяэва, поутру, и попа нет, увидели на печьки одны ноги поповы. Ты и думають: одны ноги поповы остались на печьки, думают, што телёнок съел попа. Хозяйка крыкнула мужиков, што убейте телёнка, телёнок попа съел. Мужики зараз и убили и всему семейсьву говорят, што «никому не розноситя, што телёнок этакой был, попа съел». А поп домой прибыл с радосью к попадьи своей, што «вот, говорит, лекарка правду отгадала»; розсказыват своё путешесьвиё.