Последний страйк

Процедура отхода ко сну отработана до мелочей и не занимает много времени. Одежду я кладу на разные полки шкафа: рубашку — на верхнюю, брюки — на среднюю, бельё — на нижнюю. Всё, естественно, предварительно сложить и упаковать в прозрачные целлофановые пакеты. Погасить свет в комнатах, проверяя положение выключателей четырежды. Проверить, заперты ли входная дверь и дверь на балкон. Задернуть шторы, в том числе и на кухне, и скрепить их бельевыми прищепками, чтобы ночью случайное движение воздуха не могло их раздвинуть. Теперь можно лечь на разложенную постель — обязательно на спину, и натянуть одеяло точно до линии подбородка. Руки положить на одеяло, сложив вместе на уровне живота. Такая симметричная поза хорошо способствует быстрому наступлению сна — я об этом читал давно в какой-то газете.

Однако я не спешу ложиться. Стою в одних трусах в полутьме посреди спальни и внимательно смотрю на большой сейф в углу комнаты. Конечно, я знаю, что в нём находится, потому что сам покупал этот сейф и клал туда вещи. Но с тех пор сейф ни разу не открывался. Это тоже одно из правил. Сейф можно — и нужно — открыть вновь, только когда я однажды исчерпаю лимит страйков.

Медленно-медленно я приближаюсь к сейфу и начинаю крутить кодовое колесо, следя, чтобы белые цифры на нём вставали ровно напротив синей стрелочки. Естественно, код состоит только из чётных цифр, и никакой тебе семёрки. Наконец, дверца сейфа издаёт щелчок, и я морщусь от скручивающего ощущения в животе. Девятый страйк, первый в моей жизни. Но ничего, успокаиваю я себя. Всё под контролем. Десятого страйка не будет, потому что я через минуту лягу спать.

Десятый страйк — это будет конец всего, провал моих многолетних усилий блюсти правила, победа хаоса. Я вынужден буду смириться с поражением, признать, что вся моя борьба была тщетной. С десятым страйком рухнут все правила и ограничения. Не останется беспокойства, панических действий, нужды по сто раз проверять, отключены ли электроприборы, сохранена ли симметрия, хорошо ли вымыты руки. Полная свобода действий. Делай что хочешь.

И я знаю, чего хочу. Знаю, что буду делать, если когда-нибудь меня настигнет провал.

Признаться честно, в последнее время я так устал в своей борьбе, что всё чаще тайно мечтаю о том, что однажды всё же заработаю десятый страйк.

В тесной темноте сейфа враждебно поблескивает металл. Друг к другу прислонены длинные холодные стволы, обернутые промасленной бумагой. Охотничьи винтовки и дробовики, а под ними — сложенные в идеальные параллелепипеды груды коробков с патронами к оружию. Всё приобретено и хранится абсолютно легально, я достал все нужные справки, никаких проблем с их получением не было — я же не псих какой-нибудь.

Мне почему-то вспоминается дурацкая переделка популярной когда-то не менее дурацкой песни: «Я иду по улице, словно чумачечий, каждому прохожему я стреляю в печень». Я улыбаюсь и с вожделением осматриваю свою сокровищницу пару секунд, потом хмурюсь и резко закрываю металлическую дверцу. Всё, хватит баловства. Пора кончать этот паршивый день, а то ведь действительно недалеко случайно докатиться до последнего страйка. А я, несмотря на чудовищную усталость, которая гнетёт меня днями, не жажду этого.

Я ложусь на кровать, занимаю правильную позу для сна и со вздохом облегчения закрываю глаза. Скоро меня накроет сонная нега, и счётчик страйков обнулится. Будет новый день.

Всё ведь очень просто. Я никому не хочу зла. Просто не мешайте мне соблюдать правила, не усугубляйте моё и без того тяжкое положение. Не трогайте меня — и я не трону вас. Не доводите до греха.

Ради вас же стараюсь.