Душная, непроглядная тьма со всех сторон обступает небольшую поляну. Словно огромные змеи вьются лианы вокруг лесных исполинов, жадно тянущих перед собой руки-ветви.
Добавить в моё избранное
22 мин, 23 сек 13914
Второе существо подобно шакалу, но шерсть его была длиннее и сплошь светло-серого цвета, а размером он немногим уступал большой кошке. И глаза — странного, темно-синего цвета — словно море, откуда приходят белые демоны.
Оба зверя, почти одновременно ступают на мост и встают рядом друг с другом, почти сливаясь воедино и одновременно поднимаясь на задние лапы. Черная и белая шерсть спадает клочьями, уносясь стремительным потоком, клыкастые морды сближаются, срастаясь и расплываясь. Большая кошка и шакал превращаются в нечто единое — и иное.
И вот на мосту стоит прекрасная женщина, в плоти которой словно слиты белый известняк и жирный чернозем, разделенные невидимой линией. Справа — полная черная грудь с темным соском, полные губы, короткие курчавые волосы и глаза, подобные сверкающим черным алмазам. Слева — молочно-белая кожа, розовый сосок на острой груди, длинные золотистые волосы и ярко-синие глаза. Два тела, две сути сошлись в этом существе: черное и белое, жизнь и смерть, божественное и дьявольское. Черно-розовые губы улыбаются, приоткрывая ряд одинаково заостренных, жемчужно-белых зубов и правая рука — черная! — манит к себе стоящих на берегу девушек. И вот нилотка, преодолев первый страх, ступает на каменный мост.
Раскатистый громкий хохот оглашает воздух и река с шипением выбрасывает волны на берег. И словно разрубаясь пополам невидимой секирой, женщина на мосту, вновь распадается на два существа. Завыл со всех сторон налетевший неведомо откуда ветер, ударяя в лицо стоящим на берегу амазонкам — и видно, как с трудом, пригибаясь под его ударами, ступает по мосту нилотка. А над ней, зависнув в крутящимся над мостом вихре, окруженная вспышками синеватых молний, стоит мускулистая черная женщина с ужасным лицом, в которое нельзя взглянуть без содрогания. Пышные бедра опоясывает юбка девяти разных цветов, в темные волосы вплетены красные ленты, в одной ее руке черный конский хвост, в другой — окровавленный мачете. Красные капли попадают в воду, где пребывает иное существо — преисполненное столь же губительной и притягательной силы, что и повисшая в воздухе богиня. Длинные светлые волосы, холодные синие глаза с вертикальными зрачками, обольстительное гибкое тело, переходящее в длинный чешуйчатый хвост. Царица вод и водных гадов, пришедшая из моря вместе с кораблями белых людей, свободная, властная, распутная. Меж розовых губ мелькает раздвоенный язык и скалятся острые зубы крокодила. Кольцами она вьется в бурлящей воде, а в глазах устремленных на идущую по мосту девушку — всепожирающая похоть и вселенский, неутолимый голод.
Нилотка идет по мосту, каждый шаг дается ей с трудом, видно, как она качается из стороны в сторону. Лицо ее искажено смертной мукой, побледневшие губы шепчут что-то — молитву или проклятие? Но, несмотря ни на что, она все же доходит до зависшей в воздухе богини, преклоняя колени. Та улыбается, выдыхая длинный язык пламени, окутывающий тело девушки, следует яркая вспышка и уже посвященная амазонка исчезает, будто разом сгорая в пламени. Торжествующая улыбка раздвигает губы женщины, и она вновь делает манящий жест. Низкорослая хуту, нерешительно оглядывается на подруг и вдруг, с видом прыгающей в пропасть, шагает вперед. Одна за другой девушки ступают на мост и, под порывами ветра — почему-то почти не чувствующегося на берегу-идут вперед, чтобы преклонить колени перед богиней и исчезнуть в вспышке яркого пламени. А снизу слышится громкое шипение и острые зубы нетерпеливо клацают — богиня вод раздосадована, что все еще остается без добычи.
И вот на берегу не остается никого-кроме маленькой пигмейки. Остальные девушки уже исчезли в пламени перед могучей богиней и теперь ей одной предстоит ступить на мост. Огненные глаза Ойи испытующе смотрят на дочь лесного народа, казалось, проникая в самую ее суть, выжигая в ней всяческую волю и способность к сопротивлению. Вновь машет черная ладонь, призывая ее к себе и словно, сомнамбула, словно оживший мертвец из страшных сказок о жрецах вуду, лесная жительница делает шаг вперед.
Разом взвыл вокруг ураган, зарыдал, зарычал, захохотал множеством голосов. Вокруг девушки закружились какие-то фигуры — бледные, полупрозрачные тени, но с каждым мгновением обретающие плоть и кровь. Невысокие, щуплые люди, с серой словно пепел кожей, молодые и старые, мужчины и женщины поднимали на нее глаза и посеревшие губы безмолвно шевелились. И хотя ни единого звука не сорвалось с них, все же отчаянно зажмурившаяся, зажавшая уши маленькая лесная девочка слышала их, как если бы они кричали через большой усилитель.
«Как ты могла?» Как. Ты. Могла?
И тут на нее обрушились новые картины. Картины того, что она не знала доселе, но что представляла каждый день, представляя как было ТОГДА.
Она и представить не могла, что это было ТАК.
Ворвавшись в деревню чернокожие солдаты стреляли без разбору — по женщинам, детям, старикам.
Оба зверя, почти одновременно ступают на мост и встают рядом друг с другом, почти сливаясь воедино и одновременно поднимаясь на задние лапы. Черная и белая шерсть спадает клочьями, уносясь стремительным потоком, клыкастые морды сближаются, срастаясь и расплываясь. Большая кошка и шакал превращаются в нечто единое — и иное.
И вот на мосту стоит прекрасная женщина, в плоти которой словно слиты белый известняк и жирный чернозем, разделенные невидимой линией. Справа — полная черная грудь с темным соском, полные губы, короткие курчавые волосы и глаза, подобные сверкающим черным алмазам. Слева — молочно-белая кожа, розовый сосок на острой груди, длинные золотистые волосы и ярко-синие глаза. Два тела, две сути сошлись в этом существе: черное и белое, жизнь и смерть, божественное и дьявольское. Черно-розовые губы улыбаются, приоткрывая ряд одинаково заостренных, жемчужно-белых зубов и правая рука — черная! — манит к себе стоящих на берегу девушек. И вот нилотка, преодолев первый страх, ступает на каменный мост.
Раскатистый громкий хохот оглашает воздух и река с шипением выбрасывает волны на берег. И словно разрубаясь пополам невидимой секирой, женщина на мосту, вновь распадается на два существа. Завыл со всех сторон налетевший неведомо откуда ветер, ударяя в лицо стоящим на берегу амазонкам — и видно, как с трудом, пригибаясь под его ударами, ступает по мосту нилотка. А над ней, зависнув в крутящимся над мостом вихре, окруженная вспышками синеватых молний, стоит мускулистая черная женщина с ужасным лицом, в которое нельзя взглянуть без содрогания. Пышные бедра опоясывает юбка девяти разных цветов, в темные волосы вплетены красные ленты, в одной ее руке черный конский хвост, в другой — окровавленный мачете. Красные капли попадают в воду, где пребывает иное существо — преисполненное столь же губительной и притягательной силы, что и повисшая в воздухе богиня. Длинные светлые волосы, холодные синие глаза с вертикальными зрачками, обольстительное гибкое тело, переходящее в длинный чешуйчатый хвост. Царица вод и водных гадов, пришедшая из моря вместе с кораблями белых людей, свободная, властная, распутная. Меж розовых губ мелькает раздвоенный язык и скалятся острые зубы крокодила. Кольцами она вьется в бурлящей воде, а в глазах устремленных на идущую по мосту девушку — всепожирающая похоть и вселенский, неутолимый голод.
Нилотка идет по мосту, каждый шаг дается ей с трудом, видно, как она качается из стороны в сторону. Лицо ее искажено смертной мукой, побледневшие губы шепчут что-то — молитву или проклятие? Но, несмотря ни на что, она все же доходит до зависшей в воздухе богини, преклоняя колени. Та улыбается, выдыхая длинный язык пламени, окутывающий тело девушки, следует яркая вспышка и уже посвященная амазонка исчезает, будто разом сгорая в пламени. Торжествующая улыбка раздвигает губы женщины, и она вновь делает манящий жест. Низкорослая хуту, нерешительно оглядывается на подруг и вдруг, с видом прыгающей в пропасть, шагает вперед. Одна за другой девушки ступают на мост и, под порывами ветра — почему-то почти не чувствующегося на берегу-идут вперед, чтобы преклонить колени перед богиней и исчезнуть в вспышке яркого пламени. А снизу слышится громкое шипение и острые зубы нетерпеливо клацают — богиня вод раздосадована, что все еще остается без добычи.
И вот на берегу не остается никого-кроме маленькой пигмейки. Остальные девушки уже исчезли в пламени перед могучей богиней и теперь ей одной предстоит ступить на мост. Огненные глаза Ойи испытующе смотрят на дочь лесного народа, казалось, проникая в самую ее суть, выжигая в ней всяческую волю и способность к сопротивлению. Вновь машет черная ладонь, призывая ее к себе и словно, сомнамбула, словно оживший мертвец из страшных сказок о жрецах вуду, лесная жительница делает шаг вперед.
Разом взвыл вокруг ураган, зарыдал, зарычал, захохотал множеством голосов. Вокруг девушки закружились какие-то фигуры — бледные, полупрозрачные тени, но с каждым мгновением обретающие плоть и кровь. Невысокие, щуплые люди, с серой словно пепел кожей, молодые и старые, мужчины и женщины поднимали на нее глаза и посеревшие губы безмолвно шевелились. И хотя ни единого звука не сорвалось с них, все же отчаянно зажмурившаяся, зажавшая уши маленькая лесная девочка слышала их, как если бы они кричали через большой усилитель.
«Как ты могла?» Как. Ты. Могла?
И тут на нее обрушились новые картины. Картины того, что она не знала доселе, но что представляла каждый день, представляя как было ТОГДА.
Она и представить не могла, что это было ТАК.
Ворвавшись в деревню чернокожие солдаты стреляли без разбору — по женщинам, детям, старикам.
Страница 5 из 7
