Потеряшка

1.

Туф-туф-туф-туф, издавалось из-под колёс металлической тележки, наезжающей на швы аккуратно выложенного кафеля. Если закрыть глаза, ритмичный стук ненадолго обманывает восприятие, рисуя в голове перрон с далеко уходящими железными путями и приближающейся электричкой. При ускорении частота звука увеличивается, а затем резко затихает, растворяясь.

Высохшая рука с выступающими венами на запястье тянется к баночке малосольных огурцов, выстроенных в ряд на прилавке одной ширинкой. Блеск от диодных лампочек в консервном зале разливал искусственные лучи, заставляя сверкать маленькие склянки. Дедушка, державший банку, в старой протёртой бежевой рубашке, поверх которой надета жилетка, щурил глаза, пытаясь разобрать нанесённые надписи. Серые брюки, намазанные гуталином коричневые ботинки, в местах изгвазданные масками дорожной пыли. На лбу надломанной линией выступали морщины, пышные усы росли между носом и верхней губой, не расчёсанные.

Старик достал из нагрудного кармана очки с толстыми линзами и приложил их, не касаясь банки, к этикетке. Сначала он тихо что-то пробормотал про себя, а затем швырнул сосуд в тележку с продуктами. После чего прошёл немного дальше, но в порыве нерешимости, воротился назад, закинув попутно ещё две. Стекляшки мелодично трезвонили друг об дружку, содрогаясь в тележке, напоминая звуки барабанных тарелок.

Удлинённые залы мини-маркета безлюдно пустовали, что нравилось старику, объяснялось это нынешним временем. В десять утра ребятня занята учёбой, взрослые обременены работой, а до обеда ещё пара часов — в этот промежуток редко можно встретить кого-то ещё в магазине. Семён Андреевич знал это прекрасно, так как давно подметил эту закономерность. Находясь на пенсии, он давно выучил положенный распорядок дня угасающих людей. Таким словосочетанием нарекались подобные нашему герою дедушки и бабушки доживающие свою жизнь.

Помещение звучало монотонно: кондиционерами и пиканьем различных датчиков. Старик бродил по продуктовому лабиринту, выстроенным в таком порядке, чтобы, придя в храм плодородия за хлебом, покупатель попутно взял что-то ещё. Так и случилось. И тележка, в которой звенели баночки с соленьями, приправами, буханкой и батоном, наполовину забилась различным сырьём.

Разъехавшиеся в разные стороны стеклянные двери издали неприятный писклявый звук, что встревожило старика. Не желая сталкиваться с нежданными посетителями, он двумя руками вцепился в тележку. И уверенно покатил её к выходу, где расположены кассы. Скрипучая каталка всё время увиливала в правую сторону. Одно из колес не желало слушаться и упорно стопорило движение, и всё же кое-как дедушка добрался до нужного ему пункта назначения. Конечно, он мог воспользоваться кассой самообслуживания, но увядающему человеку не хочется на остатке своих лет общаться с холодными экранами. Тепло человеческого общения в несколько раз нужнее, к тому же мужчина, стоявший за кассовым аппаратом, был на вид уже перезрелый. Никакой-то прыщавый юноша из поколения, отдаленного несколькими витками развития, а на вид вполне окрепший, взрослый человек.

Пока Семён Андреевич выкладывал свою добычу на ленточный стол, кассир стал жадно хвататься за пачки, ловко переворачивая их штрихкодом к лазерному сканеру. Наш герой надеялся на беседу, но мужчина молча стоял, рукасто выполняя свою работу. Возможно, он не выспался, либо просто не было желания разговаривать. Последняя пачка скатилась по наклонной поверхности стола.

— С вас тысяча двести пятнадцать рублей, — сказал кассир, добавив в конце, — оплата картой или наличными?

Старик посчитал такой поступок весьма безбрежным, этот мужчина даже не предложил ему взять пакет, к тому же даже не поздоровался, максимально демонстрируя своё невежество. Семён Андреевич нахмурился, дрожащей челюстью произнеся: «Мужчина, прежде чем тараторить слова из своего не воспитанного рта, нужно хотя бы поздороваться!» В голове у деда была кардиограмма, скачущая то вверх, то вниз, хотелось разорвать этого сосунка, который ему в сыновья годится. Как он смеет так обходиться с возрастным человеком? Кассир даже не обратил внимание на брошенную фразу, видимо, не услышал, из-за наушник в левом ухе. Тогда старик достал из кармана штанов плотный целлофановый пакет и стал укладывать купленные продукты.

— С вас тысяча двести пятнадцать рублей, дедуль! — повторил мужчина, на что Семён Андреевич ответил.

— Дедуль, дедуль, сами дальше своего носа вообще ничего не смекает, а ещё пример подаёте молодым, бестолочи.

Он выложил на полку несколько купюр и парочку монет, взяв трясущимися руками то ли от тяжести, то ли от нервов пакеты. К этому моменту на кассу подошли ранее вошедшие. Продавец ничего не ответил старику, продолжая ловко пробивать товары.