Потеряшка

Ручки целлофановых пакетов вытягивались под тяжестью продуктов, в полиэтиленовую струну впиваясь прямо во внутреннюю часть ладони. Благо, приятный уличный осенний ветерок охлаждал напряжённые кисти, разнося листья в разные стороны. От дома до двора старика идти около 3 минут, мини-маркет буквально стоял через дорогу. По пути Семён Андреевич рассматривал машины, стоявшие на парковке, хмурился, выказывая своей гримасой недовольства. Он всё же человек с инженерным образованием, разбирался в автомобилях, особенно в их двигателях. Очень часто, находясь в компаниях друзей или просто услышав от прохожих что-то, связанное с автомобильной тематикой, Семён Андреевич сразу же вставлял в разговор свои пять копеек. Обычно эти диалоги происходили натужно, слушатели всячески пытались уйти от разговора, бездумно кивая головой. Заканчивалась данная «монополемика» двумя сценариями, либо оппонент, пялясь на время, любезно пытался попрощаться под предлогом:«Бежать надо, дела». Либо неожиданно доставал телефон из кармана, экран которого воспроизводил панель рабочего стола, без каких-либо намёков на звонок. В этот момент можно наблюдать сценку одного актёра, в которой участник диалога ведёт беседу через пустой динамик — с самим собой. Через некоторое время всё это перерастает в общий спектакль, так как наш герой будет делать вид, что этого не замечает.

Многоэтажные дома, отделанные пластиковыми панелями, уже исписаны традиционными дворовыми фразами, встречаемыми на любом заборе. Какие-то грохоты раздавались из-за угла, видимо, коммунальщики вывозили мусор. На площадке резвились детишки, которых пораньше отпустили домой с учёбы. Когда Семён Андреевич уже подошёл к подъезду, рёв заведённого самосвала сразу же врезался в ушную раковину гулкими спиралями. Не успел он схватиться за ручку, как металлическая дверь распахнулась, и из неё вышел маленький мальчик лет 13. За ним вдогонку, только медленнее, сосед Генка, такого же возраста, как и Семён Андреевич. Паренёк по имени Толик успел проскочить мимо старика, стоявшего с пакетами; сосед остановился прямо на порожке, чтобы пропустить идущего.

— Проходи, Семён Андреевич, — крикнул Генка. Но из-за дребезжащего звука, который эхом распространялся по коридору подъезда, стоявший у входа его не услышал. Тогда он попробовал ещё по громче.

— Я говорю, проходи, Семён Андреевич! — вежливо повторил сосед, придерживая металлическую дверь от закрытия.

— Да ладно, Генка! Ты проходи, твой малец вон уже удрал на площадку, не угонишься же ведь, — проговорил Семён Андреевич, отойдя от двери и словно наклоняя голову, указывал соседу на лавочку. Мусоровоз потихоньку переместился к соседнему подъезду. Старик поставил свои пакеты на лавочку голубого цвета, а затем поздоровался со своим товарищем. Генка был выше Семёна Андреевича на пять сантиметров, кожа смуглая, его худое лицо с выразительными морщинистыми скулами выдавало в нём следы профессиональной деформации. Когда-то он был военнослужащим, побывавшим в горячих точках. Сверху одет в простую кофту серого цвета, снизу — трикотажные брюки. Геннадий Валерьевич разрешал называть себя Генкой только близким друзьям и соседям.

— Давно тебя не видел, Семён Андреевич, как здоровье? — интересовался Генка.

— Д потихонечку, вот решил продуктов напокупать, а то закончились, — ответил Семён Андреевич. Сосед достал из кармана пачку сигарет марки «Винстен», раскрыл упаковку, протянув своему другу. Но тот отказался.

— Я же бросил, уже как год. Всё же эта зараза сокращает время и так убегающей жизни! — пояснил с медленной интонацией Семён Андреевич.

— Ещё столько нужно успеть, намеренно ускорять табачной шалостью свои часы, тяготения особо нету.

— Сёма, нам с тобой уже почти седьмой десяток, вторая половина жизни уже проходит, можно и напоследок себя побаловать. — с сигаретой в зубах произнёс Генка, убрав пачку обратно в карман.

— Ну это кому близок седьмой десяток, а кому-то ещё шестьдесят восемь. — пошутил товарищ, а затем добавил, — Научные разработки нужно развивать, а то не успею. А успеть нужно!

— Чего это успеть? В лауреаты Нобелевской премии собрался что ли? — съязвил Генка, но тут же получил заготовленный ответ, который, как ему показалось он уже слышал из уст Сёмы.

— Я на даче разрабатываю новый цикл двигателя, который сможет более эффективно использовать тепловую энергию. Экий модернизированный цикл Саботэ-Тринклера.

Товарищ потупил глазами сделал вид, что понял, о чём ему толкуют, — обычная защитная реакция, к которой прибегают люди, чтобы не «сойти за дурочка». Семён Андреевич продолжил: «Мне осталось оптимизировать термодинамические процессы… Ломаем голову с Василием Ивановичем, как лучше сделать».

— Василий Иванович Берёзкин? — поинтересовался, Генка продолжая уточнять —Это который директор нашего местного технического института?

— Да, он самый, одноклассник мой, мы с ним всю жизнь занимаемся наукой. — снова произнёс с медленной интонацией старик, словно зачитывая лекции для студентов.