Потеряшка

Старик ничего не ответил. Нина Сергеевна пошла в свою комнату, чтобы посмотреть из окна на площадку. Попытаться подозвать внука или хотя бы разглядеть его. Неожиданно в зале раздался ритмичный звонок старого городского телефона, за который старики регулярно платили аренду. От дребезжания серьёзно разболелась голова, и проигнорировать этот звук никак не удавалось. Тогда Семён Андреевич стремглав подлетел к тумбочке, на которой стоял тёмно-красный телефонный аппарат, и, подняв трубку к уху, произнёс: «Да, я вас слушаю!» Почему-то сразу же после этой фразы он вспомнил наставление из брошюрки по цифровой безопасности. Первое слово, которое летит в трубку динамика телефонного аппарата, — утвердительное да! Эта, казалось бы, короткая фраза является серьёзной ошибкой. Получив ваше утверждение в голосовой форме, кто угодно может с лёгкостью использовать аудиозапись в корыстных целях. Поэтому всегда нужно первичную фразу искажать, говорить:«Лёй» или«Слушаю», но не так утвердительно и безрассудно — да. Ведь в нашем мире через телефонный аппарат может разговаривать сам дьявол, который ждёт от вас этого — да!

— Я вас слушаю, говорите! — громче повторил Семён Андреевич.

— Сёма, ты что-то как-то не рад, — произнёс хриплый голос с той стороны провода, очень знакомый.

— Ну что, не узнал?

Тут до старика дошло: ему позвонил Васька, вернее, Василий Иванович.

— Васька, ты что ли! — сменил первоначальный тон на радостный Семён Андреевич, сразу же задав новый вопрос.

— Прости, не признал. А почему с городского звонишь?

— Ну, так я с института звоню, у нас внутренний телефон подключён к городскому, — пояснил Берёзкин.

— В семь часов вечера? — вновь задал вопрос старик. Тем временем из комнаты жены донеслись крики Нины, пытающейся докричаться до Андрюшки.

— Конечно, я же работаю до восьми. У меня ещё вечернее отделение, нужно наблюдать, — ответил Вася, дыша в трубку иногда создавая тем самым фырканье, проносящееся через всю линию связи.

— Это ты, получается, с восьми утра и до семи вечера вот так сидишь? — удивился Семён Андреевич.

— Нет бы домой поехать! Трудовой кодекс требует не более восьми часов в сутки находиться на работе.

— Ды, кто меня там ждёт, всем докучаю своей старческой хандрой. Вот решил тебе позвонить, узнать, как дела — договорил Берёзкин. Мимо Семёна Андреевича прошла Нина Сергеевна, одевающая ботинки и накидывающая осеннюю куртёху. Видимо, она отправилась за внуком вниз, чтобы загнать его домой.

— У меня с семьёй как-то не сложилось, не то, что у тебя, Андреич.

— После этого предложения, в комнате раздался грохот: это Нина хлопнула дверью. Старик вздрогнул от резкого стука, а затем добавил: «Да повезло, так повезло». Дедушка решил резко сменить тему, сначала закашлялся, пересохшее горло вновь напомнило о себе.

— У меня всё хорошо, вон всё с двигателем копаюсь, о котором я тебе рассказывал, помнишь? — смотря в одну точку, сухо произнёс Сёма.

— Может, как-нибудь приедешь ко мне на дачу, посмотрим его вместе? Четырёхсекундное молчание. В трубке на фоне медленно растягивается шипение.

— Ты меня, конечно, извини Семён Андреевич, но я не особо помню, чтобы ты мне об этом рассказывал, — задумчиво сказал Вася, словно сомневаясь в своих же словах.

— Ну как, же Сабате — Тринклер, — начал старик, немного нервничая, на лбу, словно утренней росой, из пор стали появляться испарины.

— Теория сохранения, тепловой энергии и направление её в эффективное русло.

— Ну, об этом многие инженеры-физики думают, но к единому решению так никто и не пришёл, — пробормотал Берёзкин, — Может, когда-нибудь кто-нибудь, но, скорее всего, не при нашей жизни.

— Какой-то у тебя пессимистичный настрой, Василий Иванович. Может кто-нибудь откроет и сделает революцию в двигателестроении, — рука дедушки опустилась по стрелочкам брюк, он кончиком пальца, через пыльную ткань льна, касался круглой монеты.

— Думаю, при особой конфигурации мы можем изменить нынешний цикл и создать новый на основе существующих.

— Сёма, звучит-то красиво, но на деле не всё так красочно, как в словах. Вообще, в термодинамике мало красноречивых слов, оно и понятно почему, это всё же не литература, — с лёгким смешком, сквозь шутку, донёс своё мнение Берёзкин.

— На самом деле, моё мнение таково, что давным-давно этот двигатель уже есть, просто используется он в военных целях.

— Генка, это уже какая-то конспирология, — Семён Андреевич пытался развеять сказанное другом.

— Не скажи, мой старый друг. И интернет ведь так и появился. — добавил Вася.

— Сначала у военных, а потом у простого народа.

В квартиру вернулась Нина вместе с Андрюшкой, что-то ворча на внука. Семёна Андреевича она застала в позе, облокотившегося локтями на тумбочку продолжающего смотреть в невидимую точку на полу. Пока они раздевались, дедушка продолжал вести полемику со своим товарищем.

— Интернет — это всё же цифровая технология, а мы с тобой говорим про механизмы и машины, — сдерживая грубость, говорил Сёма, уверяя, что всё это возможно.