Потому что ты (не) рядом

А что если Майк и Рафаэль — часть заговора против Ханзо? И он не исчез, а спит под… Было что-то такое, какое-то обезболивающее с вот такой побочкой. Но зачем этим людям Джесси? Убить его или похитить было бы логично, но пытаться заставить его поверить, что он замужем за другим альфой, не может иметь детей и сошел с ума… Зачем? Это глупо. Ханзо проснется — и Джесси почувствует его, и все раскроется. Городить вот это все ради пары часов обмана как-то бессмысленно, зато крайне затратно и требует для начала огромного количества знаний о Джесси. Причем знаний о тех вещах, о которых он никогда особо никому не рассказывал. Родители и психолог не считаются. Родители не стали в свое время делиться этой информацией с Ханзо, ну а у психолога есть такое понятие как профессиональная тайна.

Нет, есть еще Ханзо, но невозможно поверить в то, что тот рассказал кому-то то, в чем Джесси признавался ему ночью, задернув шторы и забившись в угол кровати под одеяло.

Ханзо злился, что не мог убить Майка сам, потому что Гейб успел раньше него. Бесился из-за того, что у Джесси вместо психики некоторое количество обломков, пусть и склеенных во что-то более или менее приличное. Переживал, пытался помочь, вытаскивал Джесси из кошмаров, терпел его загоны — чтобы потом взять и сказать кому-то: «Ребята, Джесси до истерики боится Майка Митчелла, давайте оживим его и напугаем Джесси еще больше»?

Это звучит даже бредовее, чем идея о параллельном мире.

— Джесси? — тихо зовет его Майк. — Поедем? Хидео не будет ждать нас вечно. Он и не беременный-то был той еще сучкой, а уж как забеременел, стал невыносимым. Так что, если мы хотим с ним встретиться, нужно поторопиться.

Вот это же сказал про Джесси Генджи. То есть не так. Он сказал Ханзо, что Джесси и сейчас-то вертит им, как хочет, а что будет, если он забеременеет? На шею сядет и будет постоянно истерить, как какая-нибудь избалованная сучка? Ханзо рассмеялся и ответил, что Генджи ничего не понимает и просто болван.

— Поедем, — кивает Джесси. — Рафаэль, ты остаешься тут. Майк, вставай, медленно и не дергайся. Я беременный и нервный.

Это он добавляет, чтобы еще разок посмотреть на мелькнувшую в глазах Майка боль. Это приятно — видеть, как он страдает.

— Как скажешь, Джесси.

Его бы спросить, как он выжил, но на это Джесси пока не хватает.

Вообще забавно, как его мотает по разным теориям. От теории о параллельном мире к идее о том, что это шутка, а следом к мыслям о том, что это все может быть правдой. Последнее страшно до дрожи, чуть ли не до слез, но Джесси держится.

Он следит за тем, как Майк встает, подняв руки, идет к двери, открывает ее и выходит на улицу.

Рафаэль продолжает молчать, ну и слава богу на самом деле. О чем разговаривать с ним, Джесси не знает и знать, откровенно говоря, не хочет.

К машине, той же самой, которую Джесси видел возле дома, они выходят в тишине, Майк садится за руль, Джесси на заднее сиденье, наискосок от него, не убирая револьвер.

Еще полчаса — и он услышит правду. Наконец-то. Вопрос в том, что делать с ней дальше, если она окажется не такой, какой Джесси ее помнит.

Но он… он разберется.

Глава шестая

— Скажи, Джесси, что я сделал с тобой в этот раз? — просит Майк, когда они выбираются из двора на дорогу и едут в направлении центра. И тут же добавляет: — Это всегда разные вещи. Ты все еще сильно на меня обижен, и я виноват перед тобой так, что это невозможно простить. Но иногда мне кажется, что ты обижаешься все сильнее.

Джесси качает головой и спрашивает вместо ответа:

— Куда мы едем?

— В «Блинную».

Джесси слышал об этом ресторане, но ни разу там не был. Говорят, готовит там самая настоящая русская бабушка, в молодости жившая в тайге с семейством медведей и перед жаркой каждой порции блинов выпивающая стакан водки. Это смешно, но людям такие слухи нравятся, и у ресторана, открывшегося буквально месяца два назад, нет отбоя от посетителей. Ханзо даже предлагал туда сходить, но Джесси не хотелось. Ну вот теперь придется.

Он прикрывает глаза и откидывается на сиденье, но все равно продолжает следить за дорогой. Из бедных районов они выезжают к студенческому городку, следуют оттуда к жилым кварталам и дальше, к центру города. Направление верное, в машине тепло и пахнет вишней, за окном мелькают освещенные фонарями улицы, а Джесси ужасно тянет подремать хотя бы пять минут.

У него слипаются глаза, и чтобы зевать не слишком громко, нужно прилагать чересчур много усилий.

Спать нельзя, несмотря на то, что мерный шорох шин по асфальту убаюкивает лучше любой колыбельной.

— Устал? — ласково спрашивает Майк, и Джесси вздрагивает, встряхивается, садится ровно, чтобы не появилось соблазна улечься и заснуть.