Потому что ты (не) рядом

— Нет. — И нужно бы молчать, но если говорить, то вероятность отрубиться меньше, и Джесси, сморщив нос, зачем-то начинает рассказывать: — Ты купил меня у моих родителей. Твой омега не родился, а может, посмотрел на тебя и решил с тобой не связываться, и ты решил просто купить ребенка, ну как щенка там, и воспитать его под себя. А они меня продали, моя сестра тяжело болела, денег не было, миллионного наследства не предвиделось, и пожертвовать мною показалось им отличной идеей.

«Джесси, мы нашли тебе новый дом. Представь себе, там будут и книжки, и компьютер, и новая школа, куда лучшая, чем сейчас»…

— Первые дни было даже ничего так, а потом ты решил, что я достаточно привык, и начал диктовать мне правила. Есть только с тобой за столом, а то, что тебя регулярно не бывало дома сутками, никого не волновало. Ну как и то, что я вечно делал что-нибудь не так, и ты меня наказывал. Хромая Магда, твоя кухарка, готовила тебе что-нибудь нормальное, а моя порция оказывалась то подгоревшей, то пересоленной, то слишком острой, а ты заставлял меня доедать все до конца.

«Жри, гаденыш! Иначе не получишь ничего еще два дня!»

— Впрочем, я не особо сопротивлялся, есть-то хотелось. Потом ты начал меня… трогать. Везде. То гладить, то… Ну да не важно. И дрочил еще при этом. Тот единственный раз, когда ты решил привлечь к этому делу меня, закончился для тебя смертью. Гейб перерезал тебе горло, упс. Не повезло. Кстати, Overwatch сдала тебя именно Магда. Если хрень с едой она считала чем-то относительно нормальным, то педофилию не одобряла совсем.

Джесси усмехается и трет переносицу, а потом понимает, что они стоят на светофоре, мигающем желтым, а Майк смотрит на него через зеркало. С таким ужасом, словно никак не может поверить в то, что услышал.

— Что? — усмехается Джесси.

— Ничего, — качает головой Майк и снова трогается с места.

До ресторана еще минут пять — а что будет потом?

Этого Джесси боится больше, чем Майка. На самом деле Майка теперь он не боится вообще.

Майк умер, несмотря на то, что живой.

То, что он делал, осталось в далеком прошлом, а в настоящем происходит какая-то особенная хуйня, и вот она — да, она пугает.

— Приехали.

Это Джесси понимает и так, потому что перепутать вывеску «Блинной» с какой-нибудь другой невозможно. Реклама этого ресторана была везде, катакана, стилизованная под старославянский шрифт, бросалась в глаза, как и стопка пышных блинчиков, политых медом и посыпанных ягодами.

Джесси снова хочется жрать, да что ж такое то. Ну одно хорошо — его не тошнит, это же изумительно. Пока не тошнит, во всяком случае.

Майк смотрит на него и хмурится:

— С оружием тебя не пропустят к Хидео. Ханзо заботится о безопасности мужа больше, чем о городе. Оставь его в машине, пожалуйста. Я не причиню тебе вреда, Джесси. Здесь все хотят помочь тебе, и я, и Хидео, и его охрана, мои подчиненные. Пожалуйста, Джесси. Они не будут тебя бить, но отберут оружие или просто выставят из ресторана.

Это логично — к Джесси тоже никого с оружием не подпускали. Ну то есть когда они с Ханзо куда-то ходили, людей с оружием выгоняли из помещения до их приезда. Странно, что никто не возмущался, наоборот. Люди в городе считали появление Джесси чем-то вроде доброго знака, и пару раз к нему на улице подходили монахи с благословением. Когда он был вместе с Ханзо. Его одного чаще всего не узнавали, возможно, и намеренно.

Чтобы не беспокоить.

Вот и сейчас, когда Джесси, подумав, все же оставляет револьвер в машине и идет с Майком к дверям ресторана, охрана, явно местная, вглядывается в Джесси с удивлением, но ничего не говорит.

Интересно почему?

А в ресторане никого нет, кроме двух телохранителей, замершего сусликом официанта и молодого, очень красивого омеги, сидящего за столом.

Он не встает, но улыбается приветливо, кивает в ответ на поклон Майка, приглашает их присесть и упирается локтями в столешницу:

— Доброй ночи, Джесси-кун. Как ты себя чувствуешь?

Джесси с ним не знаком. Нет, они когда-то встречались, Джесси смутно помнит это лицо, только не таким приветливым, а скорее злым.

— Прекрасно, — сладко улыбается Джесси, садится раньше, чем ему разрешили, и сжимает зубы.

Хидео — ухоженный, холеный, явно любимый, и он совсем не против того, что Джесси нарушил правила, а ведь сидеть без разрешения в присутствии омеги Ханзо или свекрови может Ханзо, Генджи или свекор. То есть члены семьи.

Пару раз Джесси попадал из-за этого в неприятные ситуации, но потом свекровь объяснила, в чем дело. И то, что сидеть с ним за одним столом, — это честь. Особенно после того, как он родит и получит дополнение к татуировке — маленьких драконов на тыльную сторону ладони по количеству детей.

У Хидео драконов на руке нет, значит, он пока не рожал.

Ну и у Джесси их тоже пока нет.

А тату…

— Будешь есть, Джесси-кун? Здесь вкусно кормят.

— Спасибо, я не голоден.

На самом деле еще как, но есть в присутствии этого человека он не хочет.

Майк тихонько замирает у него за спиной и молчит.

— Ну что же, тогда можем поговорить.