Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
225 мин, 36 сек 21485
«Ты даже не знаешь, кто он!» — орал обычно сдержанный отец.
«Зато я знаю, что я ему нужен!» — не менее громко возмущался Ханзо, тоже к крику не склонный, но слушать это все было выше его сил.
Мать вмешалась, и его отпустили, правда почти выгнав при этом из клана, но Ханзо плевать хотел и на клан, и на семью.
Потом он не мог улететь из-за тайфуна, потом по пробкам добирался в главный офис Overwatch, и вот теперь между ним и Джеком Моррисоном стоит — точнее, сидит — какое-то растрепанное недоразумение.
Молодой — наверное, ровесник Ханзо — омега, одетый в свежепорванную футболку и грязные джинсы, устроился напротив маленькой и такой же грязной девочки и ревет с ней в один голос. Причем если девочка плачет, то омега явно притворяется. Зачем?
А, это воспитательный прием, понимает Ханзо, когда девочка резко замолкает и тычет омегу пальцем в лоб. Что именно она спрашивает, он не слышит и подбирается немного ближе. Ему интересно: дома такое представление можно увидеть только там, где есть туристы, да и то… не часто. Ханзо вот не видел.
Девочка снова готовится зареветь, но омега успевает раньше и воет в полный голос, настолько самозабвенно, что Ханзо даже завидует немного. Он не умеет вот так, но стоит ли учиться?
А еще — его омега где-то совсем близко и отчаянно смущается.
Наверное, если оглядеться, то его можно будет увидеть. Вместо этого Ханзо смотрит, как девочка напряженно хмурит лоб, явно пытаясь понять, что сейчас происходит, и хмыкает непроизвольно, потому что выглядит она очень мило.
По идее, его никто не должен был услышать, но нет, омега сначала косится в его сторону, потом поворачивает голову, выдыхает и…
Мир замедляется, сердце подпрыгивает в горло и колотится там, как ненормальное, и Ханзо застывает, наблюдает за тем, как омега — его омега! — прикрывает глаза, принюхиваясь, как подрагивают его ноздри, и совсем чуть-чуть приоткрываются губы, и на скулы наползает румянец.
Все оказалось так просто, а ведь Ханзо думал, что его придется искать по всей стране, но нет же, вот он, всего три шага вперед — и жизнь наконец-то станет правильной. И Ханзо почти шагает, и тут…
Его омега пугается — но чего?
С его лица разом стекают все краски, он вскакивает, схватив девочку, и кидается куда-то, подальше от Ханзо. И мечтает при этом о том, чтобы Ханзо не стало.
Надо пойти за ним, но нельзя. Успокоить его, но Ханзо знает, что это не поможет.
Что-то не так, что-то пошло не туда, его здесь совсем не ждали, и это обидно.
В первую очередь тем, что он не понимает почему.
Он выяснит, но не прямо сейчас.
Его омеге — как его зовут? — нужно время, чтобы успокоиться, жаль, что Ханзо не может быть с ним рядом.
Но будет.
А пока он добирается до того места, где его омега сидел, и прикрывает глаза, пытаясь надышаться его запахом впрок. Запахом летнего, нагретого солнцем луга, без отдельных нот. Ханзо даже не слышал, что такое бывает, но с другой стороны, его омега может быть только особенным. Просто потому что он его.
Ну кто же знал, что особенным Джесси окажется во всех смыслах и попытки Ханзо добраться до него будут сначала натыкаться на стену глухой молчаливой ненависти, потом на молчаливое игнорирование, чуть позже на ругань, несколько публичных унижений, скандалы и крики — и закончится все тихой просьбой убраться.
Тот Джесси, который пришел к нему тем вечером и признался, что не знает, как поступать дальше, был другим. Ханзо не разделяет их, нет, того первого, который исходил от ненависти на яд, второго, который боялся прикосновений и убегал, стоило Ханзо сделать что-то не то, и третьего, который засыпал с ним рядом, выпихивал во сне из кровати и падал сверху, переехал с ним сюда…
Это все — один и тот же человек, просто на разных стадиях жизни и взросления.
Его больше нет.
Из зеркала в прихожей на Ханзо таращится совершенно белое, встрепанное, одичалое существо, одетое в футболку и мягкие брюки.
Это он сам, понимает Ханзо пару долгих минут спустя. Ну да, он же терпеть не мог больничные рубашки и мгновенно переодевался вот в такую пижаму. Видимо, его решили не злить и одели, как нужно, сразу же, когда он оказался в больнице.
Слева от него шкаф, в нем верхняя одежда. Его собственная и Джесси. Легкая ветровка, строгое пальто, которое Джесси нежно обожал, и тяжелая куртка, кожаная, вся в заклепках. Подарок Джека и Гейба на двадцатый что ли день рождения. Джесси влезал в нее при первой же возможности и таскал, пока не становилось слишком холодно.
Ханзо снимает ее с вешалки, принюхивается — Джесси пахнет еще сильнее, как будто он рядом, но, вскинувшись и оглядевшись, Ханзо все равно никого не находит. Он тут один, хотя за дверью слышны голоса.
Где они?
«А где был ты?»
Ему кажется, что это спросил Джесси, но Джесси нет, и Ханзо снова утыкается лицом в его куртку. Трется лбом и кончиком носа о шелковую подкладку, прижимается к ней щекой, дышит, дышит. В груди рождается крик, дикий, нечеловеческий вой, и Ханзо пытается удержать его внутри, да только не выходит.
«Зато я знаю, что я ему нужен!» — не менее громко возмущался Ханзо, тоже к крику не склонный, но слушать это все было выше его сил.
Мать вмешалась, и его отпустили, правда почти выгнав при этом из клана, но Ханзо плевать хотел и на клан, и на семью.
Потом он не мог улететь из-за тайфуна, потом по пробкам добирался в главный офис Overwatch, и вот теперь между ним и Джеком Моррисоном стоит — точнее, сидит — какое-то растрепанное недоразумение.
Молодой — наверное, ровесник Ханзо — омега, одетый в свежепорванную футболку и грязные джинсы, устроился напротив маленькой и такой же грязной девочки и ревет с ней в один голос. Причем если девочка плачет, то омега явно притворяется. Зачем?
А, это воспитательный прием, понимает Ханзо, когда девочка резко замолкает и тычет омегу пальцем в лоб. Что именно она спрашивает, он не слышит и подбирается немного ближе. Ему интересно: дома такое представление можно увидеть только там, где есть туристы, да и то… не часто. Ханзо вот не видел.
Девочка снова готовится зареветь, но омега успевает раньше и воет в полный голос, настолько самозабвенно, что Ханзо даже завидует немного. Он не умеет вот так, но стоит ли учиться?
А еще — его омега где-то совсем близко и отчаянно смущается.
Наверное, если оглядеться, то его можно будет увидеть. Вместо этого Ханзо смотрит, как девочка напряженно хмурит лоб, явно пытаясь понять, что сейчас происходит, и хмыкает непроизвольно, потому что выглядит она очень мило.
По идее, его никто не должен был услышать, но нет, омега сначала косится в его сторону, потом поворачивает голову, выдыхает и…
Мир замедляется, сердце подпрыгивает в горло и колотится там, как ненормальное, и Ханзо застывает, наблюдает за тем, как омега — его омега! — прикрывает глаза, принюхиваясь, как подрагивают его ноздри, и совсем чуть-чуть приоткрываются губы, и на скулы наползает румянец.
Все оказалось так просто, а ведь Ханзо думал, что его придется искать по всей стране, но нет же, вот он, всего три шага вперед — и жизнь наконец-то станет правильной. И Ханзо почти шагает, и тут…
Его омега пугается — но чего?
С его лица разом стекают все краски, он вскакивает, схватив девочку, и кидается куда-то, подальше от Ханзо. И мечтает при этом о том, чтобы Ханзо не стало.
Надо пойти за ним, но нельзя. Успокоить его, но Ханзо знает, что это не поможет.
Что-то не так, что-то пошло не туда, его здесь совсем не ждали, и это обидно.
В первую очередь тем, что он не понимает почему.
Он выяснит, но не прямо сейчас.
Его омеге — как его зовут? — нужно время, чтобы успокоиться, жаль, что Ханзо не может быть с ним рядом.
Но будет.
А пока он добирается до того места, где его омега сидел, и прикрывает глаза, пытаясь надышаться его запахом впрок. Запахом летнего, нагретого солнцем луга, без отдельных нот. Ханзо даже не слышал, что такое бывает, но с другой стороны, его омега может быть только особенным. Просто потому что он его.
Ну кто же знал, что особенным Джесси окажется во всех смыслах и попытки Ханзо добраться до него будут сначала натыкаться на стену глухой молчаливой ненависти, потом на молчаливое игнорирование, чуть позже на ругань, несколько публичных унижений, скандалы и крики — и закончится все тихой просьбой убраться.
Тот Джесси, который пришел к нему тем вечером и признался, что не знает, как поступать дальше, был другим. Ханзо не разделяет их, нет, того первого, который исходил от ненависти на яд, второго, который боялся прикосновений и убегал, стоило Ханзо сделать что-то не то, и третьего, который засыпал с ним рядом, выпихивал во сне из кровати и падал сверху, переехал с ним сюда…
Это все — один и тот же человек, просто на разных стадиях жизни и взросления.
Его больше нет.
Из зеркала в прихожей на Ханзо таращится совершенно белое, встрепанное, одичалое существо, одетое в футболку и мягкие брюки.
Это он сам, понимает Ханзо пару долгих минут спустя. Ну да, он же терпеть не мог больничные рубашки и мгновенно переодевался вот в такую пижаму. Видимо, его решили не злить и одели, как нужно, сразу же, когда он оказался в больнице.
Слева от него шкаф, в нем верхняя одежда. Его собственная и Джесси. Легкая ветровка, строгое пальто, которое Джесси нежно обожал, и тяжелая куртка, кожаная, вся в заклепках. Подарок Джека и Гейба на двадцатый что ли день рождения. Джесси влезал в нее при первой же возможности и таскал, пока не становилось слишком холодно.
Ханзо снимает ее с вешалки, принюхивается — Джесси пахнет еще сильнее, как будто он рядом, но, вскинувшись и оглядевшись, Ханзо все равно никого не находит. Он тут один, хотя за дверью слышны голоса.
Где они?
«А где был ты?»
Ему кажется, что это спросил Джесси, но Джесси нет, и Ханзо снова утыкается лицом в его куртку. Трется лбом и кончиком носа о шелковую подкладку, прижимается к ней щекой, дышит, дышит. В груди рождается крик, дикий, нечеловеческий вой, и Ханзо пытается удержать его внутри, да только не выходит.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 58
