Потому что ты (не) рядом

— Таблетки, — сообщает тот, закончив. Ставит перед Ханзо на стол пузырек и уходит. Возвращается, притащив кроссовки Джесси, старые, мягкие и разношенные, обувает Ханзо, пихает ему в руки воду, смотрит выжидающе, и Ханзо, вздохнув, закидывает в себя белую капсулу, запивает ее и снова опускает голову.

Ему все равно — на самом деле все равно. И даже не больно уже, только хочется кричать, но он молчит и смотрит куда-то на носки ботинок Гейба.

Ничего интересного там нет, но это лучше, чем смотреть ему в лицо.

Гейб жалобно, протяжно стонет и поднимает Ханзо на ноги, опять за плечо, снимает с его головы полотенце и волочет за собой на улицу.

— Скажи охране, что мы пойдем прогуляться, — приказывает он. — И чтобы они держались в отдалении. Я ничего с тобой не сделаю, разве что в себя приведу немного.

Ханзо послушно повторяет его слова на японском, охрана не особо ему верит, но отходит. Они-то прекрасно знают, что может сделать злой отец с тем, кто виноват в смерти его ребенка. Правда, они не знают, что Джек страшнее, ну и не нужно.

Он моргает, обнаружив перед собой машину, садится в нее, а пристегнуться не додумывается, и его пристегивает Гейб. Куда они едут, ему тоже неинтересно, но, посмотрев пару раз по сторонам, он понимает, что где-то недалеко порт.

Логично. Там погиб Джесси — Ханзо пробует услышать его снова, но отвечает ему тишина, — там же нужно умереть и ему.

Гейб молчит, только вздыхает иногда, тяжело и устало.

— Прости меня, — просит его Ханзо после очередного вздоха. — Я понимаю, что это невозможно, но, может быть, когда-нибудь у тебя получится. Хорошо?

— Обязательно, — вздыхает Гейб еще тяжелее.

Машина останавливается на стоянке возле развлекательной части порта. Там, где кафе, магазинчики и причалы для туристических лодок.

Это все появилось буквально в прошлом году, а раньше тут были склады, в которых… Почему они доехали так быстро? За пару минут буквально, а ведь сюда нужно добираться минимум полчаса.

Гейб стаскивает с него кольцо и кидает его в пепельницу, хорошо, что пустую.

Зачем?

— Выходи.

Он выходит и сам, закрывает дверь, оставив ключи внутри, снова берет Ханзо за плечо и волочет куда-то вперед, к воде. Ночью тут крайне неуютно и неприятно, а вот днем Ханзо нравилось.

Вон в то кафе, которое сейчас закрыто конечно, они даже ходили с Джесси пару раз.

Джесси…

Ханзо останавливается, словно врезавшись в стену, хватает воздух ртом, заново осознав, что все, Джесси нет. Он как-то забыл об этом, и теперь вспоминает, только куда острее. Он бы свалился, но Гейб успевает схватить его и прижать к себе, сесть вместе с ним на землю, втиснуть его лицом в свою шею и погладить по голове.

Осторожно, ласково — и именно от этого простого жеста Ханзо срывается.

Слезы льются сами по себе, из горла рвется вой, чужое плечо под лбом дрожит и мгновенно промокает, и надо успокоиться, вот прямо сейчас, а не получается. Ханзо плачет, обняв человека, которому еще хуже, слушает, но не слышит то, что Гейб ему говорит, что-то утешительное, что-то важное, что-то…

— Жив. Ханзо, Ханзо, ш-ш-ш, тихо. Джесси жив, слышишь? Жив.

Что?!

Ханзо вскидывается, чуть не ударив Гейба по подбородку, шарахается назад, падает на землю, ударившись локтями, и смотрит Гейбу в лицо. Прислушивается — но Джесси нет.

И это слишком жестоко.

— Он жив, — кивает Гейб, подтверждая свои же собственные слова. — Не здоров и не в порядке, и долго еще не будет, но жив, и дети тоже. Я бы сказал тебе раньше, но это было несколько бесполезно. Кроме того, я не знаю, кто в этом всем участвует, и совсем не хочу привести их к Джесси. А тебя могу. Пойдем, увидишь все сам.

Ханзо не верит, Джесси нет, он не чувствуется, да и кто мог бы отбить его у акулы?

Именно Ханзо обязан был сделать что-то такое. Пожертвовать собой, сдохнуть, сунуться той акуле в пасть, но спасти Джесси, а кроме него?

Джек. Джек мог бы, но ведь он не здесь.

Или здесь?

— Пойдем, — усмехается Гейб и поднимается на ноги, протягивает ему руку. — Деталей я не знаю, так что будем пугаться вместе, ну а вместе это все не так страшно.

Ханзо кивает и тоже встает, ухватившись за его ладонь.

Он очень хочет поверить в то, что Джесси жив, — и боится. Боится, потому что если он позволит себе надежду, а потом выяснится, что Гейб просто вот так наказывает его, то будет слишком больно.

Так что он подождет. Хотя можно и верить, больнее, чем уже есть, все равно не будет.

Глава десятая

Они довольно долго идут вдоль берега к темнеющим впереди зданиям, сворачивают в неприметную улочку, грязную и вонючую, выбираются из нее на более приличную — по крайней мере, чистую — и двигаются дальше.