Потребитель

Длинное, узкое лезвие со свистом вонзилось Неробееву куда-то под солнечное сплетение. У Антипа перехватило дыхание и невыносимо зажгло в кишках. Боль стальным обручем сдавила тело. Он широко разинул пасть, пытаясь вдохнуть хоть глоточек воздуха. Рука в жёсткой перчатке крепко схватила его за нижнюю челюсть и резко вывернула её из черепа. Так больно Неробееву ещё никогда не было. Горло его издало страшный непонятный звук, а затем он захлебнулся своей бурлящей кровью. Сжимая в руке выдранную челюсть оборотня, юноша плюнул на Антипа.

В гаснущем сознании, сквозь последнюю боль, чей-то голосок прохихикал пакостный каламбур: «Вот и всё. Был ты Неробеев, а стал Некро-беев».

Среди сосновых вершин печально каркали вороны. Им хотелось свежей падали, но горький запах крови вервольфа, висящий над поляной, пугал их. Вороны знали: отведавший нечистой крови обречён. Обречён и проклят навек.

Снежинки уютно падали из темноты на сиреневом фоне одинокого кладбищенского фонаря. Мраморные ангелы прямо на глазах обзаводились округлыми белыми шапками и воротниками. Где-то внизу, у подножия холма, светился разноцветными кукольными огоньками небольшой городок. Тихий перезвон колоколов над ажурными башенками складывался в рождественскую мелодию. Старое дерево за спиной Юли Иванчук поскрипывало от мороза. Ветра не было, и гулящая старшекласница висела неподвижно. Кто её здесь повесил и за что — Юлька не помнила. Как давно она тут висит? Целую вечность… Висела она на чёрном корявом дереве посреди могильных крестов и памятников. Двигаться не могла, но не потому, что руки и ноги её были крепко-накрепко связаны. Асфиксированное тело было мертво и не чувствовало ничего: ни холода, ни снега, ни тугого объятия петли, ни врезавшихся в плоть верёвок. Тем не менее, Юля могла видеть и слышать всё, что происходило вокруг. Тёмно-синее небо в ярких крупных звёздах, матовое пространство снега, сливающееся с темнотой. И вычерченные в этой мягкой темноте очертания городка внизу, все в пятнышках света. Скоро небо из тёмно-синего сделалось чёрным. Огоньки в городе засветились ярче и веселее. Захлопали-затрещали петарды, над черепичными крышами раскатились карамельные всполохи салютов. Послышались восторженные крики. Откуда-то неподалёку поплыла музыка. Аккордеон, скрипка и колокольчики весело зазвучали в безветрии. От всего этого мучительно и тоскливо делалось Юлькиной душе, заключённой в обледенелом, висящем теле.

В свет фонаря выплыли пять тёмных фигур. Мраморный покой кладбища огласился радостной песенкой. Задорные детские голоса вторили взрослым бойкие заливистые фразы на непонятном Юльке языке. Мужчина и женщина в длинных пальто и изящных меховых шапках, два мальчика и девочка лет десяти-двенадцати в узорных курточках и шапочках остановились напротив Юльки. Задрав головы, они перестали петь и уставились на неё. Мужчина что-то сказал, и все жизнерадостно засмеялись. Мальчик постарше поднял с земли суковатую палку и с размаху ударил Юльку по ногам. Удара Юлька не ощутила, но вдруг почувствовала, как застывшее тело её закачалось во все стороны… Это было странно приятное чувство. Юльке почудилось, будто просыпается какая-то жизнь внутри её повешенной плоти, и какая-то сладкая волна вот-вот вырвет её из морозного небытия. Но увы, это ощущение прошло, не успели долететь до земли сбитые с Юлькиных ступней снежинки.

Рукой в кожаной перчатке мужчина нагрёб снега с ближайшего мраморного постамента и ловко слепил снежок. Он крикнул что-то — судя по всему, потешное — и размахнулся. Снежок попал Юльке прямо в лицо. Больно ей, конечно же, не было. Было просто обидно и стыдно. К мужчине присоединилась вся компания. Снежки хлопались об Юльку, словно маленькие противные ядра. Особенно старались мальчишки. Пленённое Юлькино сознание не выдержало этого издевательства над беспомощным телом. Из мёртвых глаз потекли слёзы. Эта печальная влага тут же становилась льдом, образуя на бледно-голубом лице зеркальные полоски. Но никто этого не видел. В сиреневом свете кладбищенского фонаря, в звуках рождественской музыки дети и взрослые беззаботно продолжали интересную игру — кто ловчей попадёт снежком в физиономию вздёрнутой ведьмы.