Пожиратель призраков

—  Я рад видеть вас в стенах этого дома, — произнес он в ответ. — Боюсь только, что не смогу быть гостеприимным хозяином в полном смысле этого слова. Видите ли, я прихрамываю на одну ногу, так что, скорее всего, вам придется поухаживать за собой самому. Если вы проголодались, ступайте на кухню. Там вы найдете уйму всякой еды — думаю, это в какой-то мере скрасит отсутствие должного обхождения с моей стороны. В продолжение всей этой тирады он не сводил с меня глаз, и эта его манера, в сочетании с мягкими интонациями и приятным тембром голоса, оказала на меня успокаивающее, почти гипнотическое воздействие. Впрочем, нечто в его голосе показалось мне странным — может быть, легкий, практически незаметный акцент, — хотя для иностранца речь его была беглой и достаточно изысканной. Поднявшись во весь свой внушительный рост, он медленно заковылял к двери, и я с удивлением уставился на его мускулистые, поросшие густым волосом руки — настолько же мощные, насколько изящными и хрупкими были завершавшие их кисти.

—  Идемте! — предложил он. — И возьмите с собою лампу. Я как раз собирался на кухню. Я последовал за ним в гостиную. Миновав ее, мы очутились в небольшом помещении, которое, судя по всему и было кухней — у стены располагался буфет, а в углу лежала охапка дров. Огонь в печи разгорелся довольно скоро. Я сказал хозяину, что могу приготовить ужин на двоих, но он вежливо отказался разделить со мной трапезу.

—  Извините, в такую духоту не могу есть решительно ничего, — сказал он. — К тому же я немного перекусил незадолго до вашего прихода. Отужинав в одиночестве и помыв за собой посуду, я некоторое время сидел, задумчиво попыхивая трубкой. Хозяин задал несколько вопросов относительно местных новостей, но, узнав, что я приезжий, оставил меня в покое. Воцарилось гнетущее молчание, в продолжение которого я не мог избавиться от странного впечатления, которое произвел на меня этот отшельник. В его облике было что-то неуловимо чуждое, не укладывающееся в рамки человеческого восприятия — этот вывод я сделал скорее интуитивно, нежели аналитически. Почему-то я был уверен, что он мирится с моим присутствием только из-за бушующего снаружи ненастья, не испытывая при этом особой радости от представившейся возможности проявить свое гостеприимство.

Что касается бури, то она, похоже, совсем уже иссякла. Небо заметно посветлело, из-за облаков выглянула полная луна, и проливной дождь сменился мелкой изморосью.

—  Пожалуй, мне пора идти, — сказал я. — Погода вроде бы наладилась.

—  Нет уж, подождите лучше до утра, — возразил хозяин. — Вы ведь передвигаетесь пешком, а до Глендейла отсюда добрых три часа ходу, так что располагайтесь пока у меня. Наверху две спальни, одна из них в вашем распоряжении.

Приглашение было произнесено настолько искренним тоном, что совершенно развеяло все мои сомнения относительно гостеприимства хозяина. Его несловоохотливость объяснялась, несомненно, долгой изоляцией в этой глуши, и кроме этого, похоже, за нею ничего не стояло. Выкурив в полном молчании еще три трубки, я начал позевывать.

—  День выдался не из легких, — извиняющимся тоном произнес я, — так что, с вашего позволения, я отправлюсь на боковую. Завтра с рассветом я буду на ногах и сразу же пущусь в путь.

Плавным взмахом руки хозяин указал на открытую дверь, в проеме которой была видна гостиная и ведущая наверх лестница.

—  Возьмите с собой лампу, — напомнил он. — Другой, правда, у меня нет, но я люблю иной раз посидеть в темноте. Да и вообще, я редко ее зажигаю, тем более что керосина у меня не лишку — из дому я выбираюсь нечасто. Ваша комната справа, как поднимитесь по лестнице.