Предназначение Зверя

Он крепко задумался — судя по всему, предложение было соблазнительным (надежда стать выше Бога, хотя бы на этой маленькой сраной планетке, ещё оставалась), но он искал здесь подвох. Скорее всего, ему было прекрасно известно, кто я такая, и он понимал, что если я буду сражаться на стороне его войск, моя помощь будет неоценима, но, привыкший обманывать своих собеседников и не показывать им, что они сильнее, чем есть возможность подумать о самих себе (проще говоря, если ты — всесильная шняга в человеческом воплощении, то дьяволу будет выгоднее внушить тебе, что ты — всего лишь человек), он не подал виду. На этот раз помня о телепатии, я быстренько заперла свои мысли так, чтобы их было не прочитать.

— Я согласен, — взвесив все «за» и«против», наконец, согласился он. — Рискни, попробуй хотя бы выжить, и тогда уже можно будет говорить хоть о какой-то помощи с твоей стороны. Можешь идти на все четыре стороны моего мира. Однако, если ты останешься цела и не выполнишь того, что обещала…

Я усмехнулась.

— Выполню, можешь быть спокоен.

Он протянул руку и снял голубое пламя, открыв вокруг огненное и чёрное пространство ада. Я повернулась и одним прыжком скрылась во тьме. Мои планы постепенно начинали осуществляться.

VIII

Первые встречи с более-менее сильными обитателями преисподней, здесь обретшими вполне плотские и опасные формы, действительно оказались жёсткими. Пару раз я чуть не погибла, но всё же умудрялась одержать верх. Моё нутро с удовольствием их поглощало, и сила моя росла в геометрической прогрессии. Иногда случались довольно весёлые казусы, вносившие некоторое разнообразие в мою напряжённую, полную борьбы жизнь.

Например, картина такая: стоит здоровенный, типичный рогато-хвостатый демон с плёткой, и пытает грешников, наполовину действительно физически, а наполовину — внушением и страхом. Подхожу я, в облике получеловека (человеческая форма и серая шерсть до ключиц, как тогда, в лесу с охотниками — появляться полностью обнажённой перед кем бы то ни было мне казалось неприемлемым). Он оборачивается, смотрит на меня, не понимая, что я такое и как вообще сюда попала — в три раза выше и раз в пять-семь шире меня, вообще никогда не отличавшейся жирным телосложением (в человеческой форме я была скорее худая, а в волчьей — просто здоровенная и крупная, никогда не терявшая, впрочем, приличествующей волку поджарости), он нависает надо мной, как гора над кочкой. Однако в следующую секунду картина меняется: маленькая женская фигура быстро, слишком быстро бросается вперёд и вверх, в воздух, на ходу разлетаясь в пространстве и приобретая звериные очертания, размер которых невозможно точно отследить глазом — и затем вся эта волчья морда с лапами нелёгкой своей массой обрушивается на офигевшего демона; серая пасть многократно растягивается и всё с той же бешеной скоростью одевается на рогатую голову, плечи… Этот оказался слишком медленным и неготовым к нападению. Грешники сидели на земле, открыв рты, выпучив глаза и уже ничего не понимая. Впрочем, справедливость нужно было срочно восстанавливать, и я, вновь трансформировавшись, кликнула другого демона, пытающего своих жертв по соседству.

— Эй, — заорала я как можно внушительнее, — чего у тебя тут грешники ошиваются без присмотра?!

Демон повернулся в мою сторону, выдыхая пар и огонь из ноздрей.

— А ТЫ кто такая? — этот тоже нависал надо мной, словно грозовая туча.

— Я от главного, — хмыкнула я. — Хочешь — попробуй меня убить, но если узнают, что у тебя жертвы без присмотра бегают, — а они узнают, — то гореть тебе на их месте.

Демон сплюнул, выругался, поднял плётку и погнал оставшуюся без присмотра группу грешников к своей группе. Справедливость была восстановлена.

… Однако, чаще всего я всё же предпочитала бегать в волчьем облике — так я чувствовала себя более свободной, раскованной и готовой ко всему; к тому же, в случае непредвиденной ситуации не нужно было затрачивать силы и время на трансформацию. Справедливости ради надо заметить, что от исходного волчьего облика, не говоря уже о способностях, у меня осталось только общее строение. Более широкие челюсти, значительно облегчающие проход жертв по пищеварительной системе, огромные загнутые зубы, горящие красным глаза, почти львиная грива на плечах и чрезвычайно мощное тело — всё это придавало мне сходство, скорее, с кем-то из кошачьих. Впрочем, сама ничего «кошачьего» я в себе не чувствовала — это была всего лишь элементарная адаптация.