Не рекомендуется читать, оставляет тяжелое чувство. Чокнутый. День.
50 мин, 19 сек 7581
— Кто-нибудь может оказать первую помощь, пока врачи приедут? Проверьте живая ли она? Я не уверен.
Встаю, пытаюсь смешаться с толпой.
— Что произошло?
— Вы не видели? Народ … — … подхожу, а здесь уже люди, и лежит… — Надо кровь вытереть.
Смешиваюсь, смешиваюсь. Еще немного гудения человеческого муравейника. Черт! Как от этого мутит! Домой хочу!
Женщину уже приподняли, кровь вытерли. Ухожу тихонько.
Вот только уж больно на Тонку похожа была. И пальто точно такое же, хотя я в этой одежде дамской не разбираюсь … Я отошел в сторону стал дожидаться Принцесссы подальше от трупа, на бордюрчике дорожки. Сидеть было удивительно удобно, словно впервые попал на свежий воздух после долгих дней в глухом застенке. Если прикинуть, то я, наверно, пробыл в психушке около недели.
Или двух. Ч-черт, даже время перестал чувствовать. Я впервые за последние дни (недели?) вздохнул свободно, как вольный человек.
Да, свобода — это рай, а больница обычно — тюрьма.
Из лихо подъехавшей милицейской машины неторопясь вылезли два молодых дебила с синими фуражками на туго бритых черепах. Меня они, кажется, не заметили — сказался мой единственный приобретенный рефлекс — надежно утаиваться от могущих появится на глаза ублюдков от власти. Я сидел довольно близко от них — это если пройти чуточку подальше от асфальта и липкого мусора, в сторону деревьев и кустов.
Тонка тоже прошла мимо, сделав большой круг, чтобы подальше обойти кучку обезьян, склонившихся над трупаком. О Боже, когда ж из меня уйдет этот страшный цинизм?! Ведь на месте убитой и впрямь могла очутиться моя любимая.
Я успел подойти к подъезду одновременно с ней, но с другой стороны, пробираясь в тени деревьев, потом вдоль машин, стараясь быть незаметным и не глядеть по сторонам.
— Что это! Что случилось?!
— Не знаю. Девушку убили. Я испугался, что это ты, и выбежал. Я из окна все видел.
— А ты… ты здесь ни при чем? Не вляпался ни во что?
— Нет, ей-Богу! Правда.
Выражение на ее лице меняется от испуганного до вполне спокойного, но я успел уловить отблеск отчаяния в ее глазах, страх за меня, безнадежного.
— Не бойся, я уже полностью в себе. Соображаю хорошо.
Я нажал кнопку и двери лифта с резиновым шелестом закрылись.
Мы обнялись и так простояли до нашего этажа.
В прихожей: «Там чайник должен вскипеть, уже давно.» Тонка выкладывала покупки по одной, внимательно и критически рассматривая каждую, проговаривая про себя надписи на упаковках и даже сосредоточенно взвешивала в руке. Ее хозяйственность меня дико растрогала, внутри появилось редкое и приятное физическое ощущение, словно теплый шар мягкого воска расплавился в районе груди и мягкие струйки потекли во все уголки тела.
Если б я был нормальным мужиком, то у нас была б семья. Трезвый муж (я давно не пью) и домовитая, рассудительная и добрая жена с хорошим характером — что может быть лучше? Я бы каждый день ходил на службу, приносил бы домой зарплату и спецзаказы (как-никак, в военном архиве это полагается). А она бы покупала и готовила еду, работала бы спокойненько где-нибудь в школе или учреждении… Однако, посколько нормальным человеком я не являюсь, такая жизнь заставила бы меня выть волком уже через пару недель. И зачем она со мной связалась? Лучше бы она бросила неудачника сразу после института, и вышла за Серегу. Он, наверно, и сейчас готов на ней жениться, насколько я знаю.
Тонка плотно закрыла крышку холодильника «Сосики взяла. Мясо было, но очень дорогое — за ним даже очереди не стояло, представляешь?» «У меня есть заначка; должна быть. Ты на всякий случай учти: она в люстре, деньги вокруг провода обмотаны, под плафоном» Ты это очень кстати вспомнил, как всегда, когда я уже все купила.
Я немного обиделся: «Мне это только сейчас в голову пришло, когда ты в холодильник всю жратву засунула.» — Скажи лучше, у тебя все комфорки работают?
— Две — точно. Давай я включу.
Напор газа был слабым, горело еле-еле — и на том спасибо.
— Ну что ж, теперь главное — не дышать на пламя.
— Это еще ничего, у вас хорошо, даром что ЦК-овский дом. У нас иногда во всем микрорайоне газ отключают. Обычно к ночи.
Она наполнила две кастрюли ржавой водой из скрипящего крана (мне стало стыдно, что я его так и не починил) и аккуратно поставила на огонь.
«Садись, — попросил я, — а я на твои колени голову положу, она у меня легкая.» Тонка вздохнула и села.
Принцесса. Ночь.
Вроде иду я куда-то: к подружке школьной или в магазин за едой к ужину. Освещение на улице плохое, все грязь под ногами и прохожих — ни души! А я иду, с сумочкой вроде, и думаю: «только бы до магазина добраться! А там уж и свет, и люди какие-никакие, и охранник в магазине — здоровый такой дядька».
Кажется, идет кто-то за мною. Обернулась — вроде никого. Может, животное какое — крыса там или кошка, или собака одичалая? Быстрее иду. На шагу через плечо смотрю: бежит за мной, маленький, но страшный. Я шагу прибавила, сердце бьется — это ребенок за мной бежит. Нельзя, чтобы он меня догнал, боюсь я его.
Встаю, пытаюсь смешаться с толпой.
— Что произошло?
— Вы не видели? Народ … — … подхожу, а здесь уже люди, и лежит… — Надо кровь вытереть.
Смешиваюсь, смешиваюсь. Еще немного гудения человеческого муравейника. Черт! Как от этого мутит! Домой хочу!
Женщину уже приподняли, кровь вытерли. Ухожу тихонько.
Вот только уж больно на Тонку похожа была. И пальто точно такое же, хотя я в этой одежде дамской не разбираюсь … Я отошел в сторону стал дожидаться Принцесссы подальше от трупа, на бордюрчике дорожки. Сидеть было удивительно удобно, словно впервые попал на свежий воздух после долгих дней в глухом застенке. Если прикинуть, то я, наверно, пробыл в психушке около недели.
Или двух. Ч-черт, даже время перестал чувствовать. Я впервые за последние дни (недели?) вздохнул свободно, как вольный человек.
Да, свобода — это рай, а больница обычно — тюрьма.
Из лихо подъехавшей милицейской машины неторопясь вылезли два молодых дебила с синими фуражками на туго бритых черепах. Меня они, кажется, не заметили — сказался мой единственный приобретенный рефлекс — надежно утаиваться от могущих появится на глаза ублюдков от власти. Я сидел довольно близко от них — это если пройти чуточку подальше от асфальта и липкого мусора, в сторону деревьев и кустов.
Тонка тоже прошла мимо, сделав большой круг, чтобы подальше обойти кучку обезьян, склонившихся над трупаком. О Боже, когда ж из меня уйдет этот страшный цинизм?! Ведь на месте убитой и впрямь могла очутиться моя любимая.
Я успел подойти к подъезду одновременно с ней, но с другой стороны, пробираясь в тени деревьев, потом вдоль машин, стараясь быть незаметным и не глядеть по сторонам.
— Что это! Что случилось?!
— Не знаю. Девушку убили. Я испугался, что это ты, и выбежал. Я из окна все видел.
— А ты… ты здесь ни при чем? Не вляпался ни во что?
— Нет, ей-Богу! Правда.
Выражение на ее лице меняется от испуганного до вполне спокойного, но я успел уловить отблеск отчаяния в ее глазах, страх за меня, безнадежного.
— Не бойся, я уже полностью в себе. Соображаю хорошо.
Я нажал кнопку и двери лифта с резиновым шелестом закрылись.
Мы обнялись и так простояли до нашего этажа.
В прихожей: «Там чайник должен вскипеть, уже давно.» Тонка выкладывала покупки по одной, внимательно и критически рассматривая каждую, проговаривая про себя надписи на упаковках и даже сосредоточенно взвешивала в руке. Ее хозяйственность меня дико растрогала, внутри появилось редкое и приятное физическое ощущение, словно теплый шар мягкого воска расплавился в районе груди и мягкие струйки потекли во все уголки тела.
Если б я был нормальным мужиком, то у нас была б семья. Трезвый муж (я давно не пью) и домовитая, рассудительная и добрая жена с хорошим характером — что может быть лучше? Я бы каждый день ходил на службу, приносил бы домой зарплату и спецзаказы (как-никак, в военном архиве это полагается). А она бы покупала и готовила еду, работала бы спокойненько где-нибудь в школе или учреждении… Однако, посколько нормальным человеком я не являюсь, такая жизнь заставила бы меня выть волком уже через пару недель. И зачем она со мной связалась? Лучше бы она бросила неудачника сразу после института, и вышла за Серегу. Он, наверно, и сейчас готов на ней жениться, насколько я знаю.
Тонка плотно закрыла крышку холодильника «Сосики взяла. Мясо было, но очень дорогое — за ним даже очереди не стояло, представляешь?» «У меня есть заначка; должна быть. Ты на всякий случай учти: она в люстре, деньги вокруг провода обмотаны, под плафоном» Ты это очень кстати вспомнил, как всегда, когда я уже все купила.
Я немного обиделся: «Мне это только сейчас в голову пришло, когда ты в холодильник всю жратву засунула.» — Скажи лучше, у тебя все комфорки работают?
— Две — точно. Давай я включу.
Напор газа был слабым, горело еле-еле — и на том спасибо.
— Ну что ж, теперь главное — не дышать на пламя.
— Это еще ничего, у вас хорошо, даром что ЦК-овский дом. У нас иногда во всем микрорайоне газ отключают. Обычно к ночи.
Она наполнила две кастрюли ржавой водой из скрипящего крана (мне стало стыдно, что я его так и не починил) и аккуратно поставила на огонь.
«Садись, — попросил я, — а я на твои колени голову положу, она у меня легкая.» Тонка вздохнула и села.
Принцесса. Ночь.
Вроде иду я куда-то: к подружке школьной или в магазин за едой к ужину. Освещение на улице плохое, все грязь под ногами и прохожих — ни души! А я иду, с сумочкой вроде, и думаю: «только бы до магазина добраться! А там уж и свет, и люди какие-никакие, и охранник в магазине — здоровый такой дядька».
Кажется, идет кто-то за мною. Обернулась — вроде никого. Может, животное какое — крыса там или кошка, или собака одичалая? Быстрее иду. На шагу через плечо смотрю: бежит за мной, маленький, но страшный. Я шагу прибавила, сердце бьется — это ребенок за мной бежит. Нельзя, чтобы он меня догнал, боюсь я его.
Страница 6 из 14
