Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6760
Но было поздно. Несколько подателей дани уже схватили Студента. Один из них наклонился над его шеей и через мгновение впился в нее зубами.
А Баклан?!
Его нигде не было видно. Скорее всего, он находился под толпой, состоящей из пары десятков тех, кто подневольно пришел на стадион. А остальные…
Перед тем как заставить автомобиль рвануться с места, Фазер увидел, как они, странно пошатываясь из стороны в сторону, идут к «лакированному» джипу, готовые вот-вот открыть его двери.
Полковник Уродин сидел на самом кончике глубокого кожаного кресла и боялся шелохнуться, чтобы не провалиться в его необъятные глубины.
— Ну, так что будем делать? — допрашивал его сидевший напротив Мохов. — Что тут у вас такое творится в городе? Вы что там, у себя в мусарне, белены, все объелись, что ли?! Или хотите загреметь под фанфары по внутреннему расследованию?
Полковник под действием разноса от главы города весь как-то съежился и теперь походил на малюсенького птенца, готового ежесекундно кричать: мама, папа, ну дайте мне чего-нибудь покушать. Спорить с Моховым бесполезно. Его связи с московскими думцами и президентской администрацией были отнюдь не преувеличенными. Ему что? Набрал номер телефона, сказал пару слов… Такие люди могут и на… президента какой-нибудь республики покуситься, а не только… Впрочем, полковнику даже думать об этом не представлялось возможным. Единственный и наверняка правильный выход — тупо следовать указаниям Мохова и выполнять все, даже самые глупые и бездарные его приказы.
— Ну, чё ты тут расселся? — продолжал вор в законе. — Так и будем молчать, словно воды в рот набрал?! Ты что — не мент? Или забыл, что ты должен охранять закон и порядок в этом городе? Докладывай, как идет расследование? Есть ли подозреваемые? Какие версии случившегося?
Глава городской милиции, поежившись, наконец-то вымолвил сквозь стиснутые зубы:
— Я… ну… Это… версий три: криминальная разборка, хулиганский акт и терроризм. Впрочем, не исключено, что основанием для налета могла послужить профессиональная деятельность потерпевших.
Мэр грозно стукнул кулаком по столу.
— Ты мне тут лапшу на уши не вешай! Я, можно сказать, руки из-за тебя, гаденыш такой, ломаю! Какая еще такая у них деятельность? Они были нормальные парни из рабочих семей… С хорошими характеристиками…
— Сергей Петрович, — начал, собравшись с последними силами, милиционер. — Дело по поводу смерти Ванчу…
Он замялся, понимая, что произносит вместо имени потерпевшего его бандитскую кличку.
— Да хватит тут в кошки-мышки гонять… Говори, как есть. Не тупой, поди?!
— Хорошо. — Уродин откинулся в кресле и, вцепившись пальцами в подлокотники, сказал, глядя Мохову прямо в глаза: — Следствие по делу смерти Иванченко и Патрикеева только началось и данные экспертизы еще не получены. Но я с вероятностью до девяноста процентов могу сказать, что оно подтвердит мои предположения о криминальном характере деятельности обоих погибших, и с этим-то и была связана их смерть.
— Какой еще криминал? — изумился Мохов. — Кто посмел? Моих ребят…
— Да, оба автомата, скорее всего, были причастны к вчерашнему убийству директора гастронома. А отпечаток пальцев на ее двери, к которой прислонился киллер, поразительно похож на отпечатки Иванченко. Есть в доме и третьи отпечатки пальцев, и мы установили чьи — Леопольда Аристарховича Мазурина, значащегося в картотеке как вор по кличке Липан. Отпечатки есть, а самого Липана нет. Но и его вчера видели возле магазина во время, примерно соответствовавшее убийству в компании с другим бомжем. Вот их-то мы теперь и ищем.
— Ты хочешь сказать, — задумчиво произнес Мохов, — что это два бомжа залезли в мою дачу и так раскурочили обоих бедняг? Нет, такого быть не может, они же не кутята слепые, с ними еще справиться надо.
— Совершенно очевидно, что здесь поработали не ваши, так сказать, конкуренты. Тут что-то другое. Но что? Мы пока не можем дать точный ответ…
— Может, это маньяк какой? Ну, зарплаты, понимаешь, человек какой-нибудь лишился. Детишки по лавкам: раз, два, три и… До бесконечности. Хлебнул горькой и полез к мэру в дом…
Полковник, пересилив невольную улыбку, продолжил:
— Нет, Сергей Петрович, это исключено. Этого просто не может быть…
— А полоса нераскрытых убийств в городе? Разве это не маньяческое дельце, или я не прав?
— Да нет… — парировал милиционер. — Вы не можете быть не правы. Но не сходится почерк какого-нибудь маньяка и всех этих глухарей. Ну, он что, только кровь пьет или мозгами жертв питается?
В этот момент в комнату тихонько постучали.
— Ну, — пробасил вор в законе. — Чего там, кого черт принес?
Дверь распахнулась, и в помещение ввалился весь окровавленный Фазер, а за ним секретарша Марина. Она быстро-быстро пролепетала:
— Сергей Петрович, не бранитесь! Я пыталась его остановить, но… Он же почти что мертвый.
И действительно, боец Моха представлял собой пренеприятное зрелище: разорванная в клочья одежда, расцарапанное, с кровоподтеками лицо и… видеокамера в руке.
Мохов молниеносно подскочил к раненому.
А Баклан?!
Его нигде не было видно. Скорее всего, он находился под толпой, состоящей из пары десятков тех, кто подневольно пришел на стадион. А остальные…
Перед тем как заставить автомобиль рвануться с места, Фазер увидел, как они, странно пошатываясь из стороны в сторону, идут к «лакированному» джипу, готовые вот-вот открыть его двери.
Полковник Уродин сидел на самом кончике глубокого кожаного кресла и боялся шелохнуться, чтобы не провалиться в его необъятные глубины.
— Ну, так что будем делать? — допрашивал его сидевший напротив Мохов. — Что тут у вас такое творится в городе? Вы что там, у себя в мусарне, белены, все объелись, что ли?! Или хотите загреметь под фанфары по внутреннему расследованию?
Полковник под действием разноса от главы города весь как-то съежился и теперь походил на малюсенького птенца, готового ежесекундно кричать: мама, папа, ну дайте мне чего-нибудь покушать. Спорить с Моховым бесполезно. Его связи с московскими думцами и президентской администрацией были отнюдь не преувеличенными. Ему что? Набрал номер телефона, сказал пару слов… Такие люди могут и на… президента какой-нибудь республики покуситься, а не только… Впрочем, полковнику даже думать об этом не представлялось возможным. Единственный и наверняка правильный выход — тупо следовать указаниям Мохова и выполнять все, даже самые глупые и бездарные его приказы.
— Ну, чё ты тут расселся? — продолжал вор в законе. — Так и будем молчать, словно воды в рот набрал?! Ты что — не мент? Или забыл, что ты должен охранять закон и порядок в этом городе? Докладывай, как идет расследование? Есть ли подозреваемые? Какие версии случившегося?
Глава городской милиции, поежившись, наконец-то вымолвил сквозь стиснутые зубы:
— Я… ну… Это… версий три: криминальная разборка, хулиганский акт и терроризм. Впрочем, не исключено, что основанием для налета могла послужить профессиональная деятельность потерпевших.
Мэр грозно стукнул кулаком по столу.
— Ты мне тут лапшу на уши не вешай! Я, можно сказать, руки из-за тебя, гаденыш такой, ломаю! Какая еще такая у них деятельность? Они были нормальные парни из рабочих семей… С хорошими характеристиками…
— Сергей Петрович, — начал, собравшись с последними силами, милиционер. — Дело по поводу смерти Ванчу…
Он замялся, понимая, что произносит вместо имени потерпевшего его бандитскую кличку.
— Да хватит тут в кошки-мышки гонять… Говори, как есть. Не тупой, поди?!
— Хорошо. — Уродин откинулся в кресле и, вцепившись пальцами в подлокотники, сказал, глядя Мохову прямо в глаза: — Следствие по делу смерти Иванченко и Патрикеева только началось и данные экспертизы еще не получены. Но я с вероятностью до девяноста процентов могу сказать, что оно подтвердит мои предположения о криминальном характере деятельности обоих погибших, и с этим-то и была связана их смерть.
— Какой еще криминал? — изумился Мохов. — Кто посмел? Моих ребят…
— Да, оба автомата, скорее всего, были причастны к вчерашнему убийству директора гастронома. А отпечаток пальцев на ее двери, к которой прислонился киллер, поразительно похож на отпечатки Иванченко. Есть в доме и третьи отпечатки пальцев, и мы установили чьи — Леопольда Аристарховича Мазурина, значащегося в картотеке как вор по кличке Липан. Отпечатки есть, а самого Липана нет. Но и его вчера видели возле магазина во время, примерно соответствовавшее убийству в компании с другим бомжем. Вот их-то мы теперь и ищем.
— Ты хочешь сказать, — задумчиво произнес Мохов, — что это два бомжа залезли в мою дачу и так раскурочили обоих бедняг? Нет, такого быть не может, они же не кутята слепые, с ними еще справиться надо.
— Совершенно очевидно, что здесь поработали не ваши, так сказать, конкуренты. Тут что-то другое. Но что? Мы пока не можем дать точный ответ…
— Может, это маньяк какой? Ну, зарплаты, понимаешь, человек какой-нибудь лишился. Детишки по лавкам: раз, два, три и… До бесконечности. Хлебнул горькой и полез к мэру в дом…
Полковник, пересилив невольную улыбку, продолжил:
— Нет, Сергей Петрович, это исключено. Этого просто не может быть…
— А полоса нераскрытых убийств в городе? Разве это не маньяческое дельце, или я не прав?
— Да нет… — парировал милиционер. — Вы не можете быть не правы. Но не сходится почерк какого-нибудь маньяка и всех этих глухарей. Ну, он что, только кровь пьет или мозгами жертв питается?
В этот момент в комнату тихонько постучали.
— Ну, — пробасил вор в законе. — Чего там, кого черт принес?
Дверь распахнулась, и в помещение ввалился весь окровавленный Фазер, а за ним секретарша Марина. Она быстро-быстро пролепетала:
— Сергей Петрович, не бранитесь! Я пыталась его остановить, но… Он же почти что мертвый.
И действительно, боец Моха представлял собой пренеприятное зрелище: разорванная в клочья одежда, расцарапанное, с кровоподтеками лицо и… видеокамера в руке.
Мохов молниеносно подскочил к раненому.
Страница 25 из 82
