Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6765
Он сел перед компьютером, вошел в сеть, набрал свой пароль, код допуска и ключевые слова, по которым компьютеру следовало начать поиск в сети: «зомби+зомбирование+кодирование+гипнотизм+внушение+одержимость»…
Увы! Прогресс был еще далек от этого учреждения, поскольку комп выдал не целые тексты с фотографиями, как можно было ожидать из голливудских фильмов про ФБР, а лишь номера папок, которые следовало самолично просмотреть, чтобы докопаться до истины. Ему пришлось заполнить требование, которое затем подтвердил начальник архива, опять придирчиво сверившись с его допуском и пропуском. А затем пошли толстые фолианты с тысячами выцветших машинописных листов, на одном из которых (попробуй, найди!) упоминалось нужное слово.
В одном деле, датированном 1927 годом, некий доцент Петроградского университета Иосиф Ляжко подал в ОГПУ записку о том, что его изобретение, если оказать ему финансовую поддержку, может помочь воспитывать и поддерживать высокий моральный дух красногвардейцев. О самой сути изобретения писалось крайне смутно: говорилось что-то о соединениях, которые «способны вызывать у людей приток стойкости и моральных сил, доходящих до (ага, вот оно впервые проявилось это слово) одержимости или крайнего фанатизма». Но в деле была резолюция, которая рекомендовала провести разъяснительную работу с указанным доцентом и выявить, кто сообщил ему о якобы низком моральном духе РККА?
Андрей мигом вызвал в компьютере все, что имелось по фамилии Ляжко, и во второй раз нашел еще одну его докладную записку, на этот раз написанную карандашом на листе коричневой оберточной бумаги. Она была датирована 1934 годом. На этот раз ученый предлагал руководству Беломоро-Балтийского канала использовать его изобретение для повышения эффективности работы копальщиков и тачечников при строительстве канала. Изобретатель уверял, что при помощи небольшой инъекции заключенные, задействованные на строительстве канала, смогут работать с гораздо большей эффективностью и самоотдачей, а главное, гораздо меньше потреблять продуктов питания, смогут также обойтись без обогрева бараков… Резолюция начальника лагеря на этой записке гласила: «Старшему по бараку провести воспитательную работу с заключенным Ляжко на предмет его сомнений в пользе трудовой повинности для воспитания широких масс населения». Прикнопленная ниже докладная надзирателя Суваева гласила, что спустя два дня заключенный Ляжко был придавлен бревном на лесоповале и еще через сутки скончался в госпитале, не приходя в сознание. Андрей решил, что старший по бараку был человеком весьма суровым и исполнительным. И фамилия у него была краткая и содержательная: Могов. Антип Силыч Могов. Раскулаченный классовый враг, спрятавший от Советской власти два мешка пшеницы и граммофон, реквизированный в пользу сельского клуба.
Следующий свет в окошке пробрезжил лишь спустя три часа, когда на улице было уже темно.
— Я ухожу, Андрюша, — сказала Надя. — Пора закрывать отдел.
— Наденька, я вас очень прошу, позвольте мне хотя бы в предбаннике посидеть с этими папками, — взмолился Андрей. — Видите, эти — последние! В десять вечера, обещаю, я пойду домой!
Она глянула с немым упреком и, потупив взгляд, прошептала:
— Вы, Андрюша, меня опять под увольнение хотите подставить?
Он не ответил, поскольку отвечать было нечего.
— Ладно, оставайтесь! — сказала она с презрением в голосе. — Надеюсь, что из папок вы листочки дергать не будете? — И по ее тону можно было понять, что уж, конечно, столь низкий тип, как он, перед таким кощунством не остановится.
«Господи, — с ужасом подумал он, проводив взглядом ее тяжелый, угрожающе раскачивающийся таз, — и это была моя Надька… Хотя с тех пор прошло добрых пятнадцать лет». Что только с людьми не случается за столь долгое время! Наверное, и он, в общем-то, уже не огурчик.
Однако после ее ухода дело пошло на лад. Следующая папка выдала ему докладную начальника особого отдела танкового полка о странном инциденте, произошедшем при обороне Лейпцига. Группа солдат гитлеровской армии буквально парализовала атаку целой танковой колонны, атаковав победоносно движущиеся советские «тридцатьчетверки» гранатами и фаустпатронами, бросаясь под танки как со связками гранат, так и с бутылками с горючей смесью и даже с одними автоматами.«Если бы не их оголтелый фанатизм, можно было бы подумать, что фашистские ублюдки вознамерились повторить подвиг героев-панфиловцев», — писал особист.
Увы! Прогресс был еще далек от этого учреждения, поскольку комп выдал не целые тексты с фотографиями, как можно было ожидать из голливудских фильмов про ФБР, а лишь номера папок, которые следовало самолично просмотреть, чтобы докопаться до истины. Ему пришлось заполнить требование, которое затем подтвердил начальник архива, опять придирчиво сверившись с его допуском и пропуском. А затем пошли толстые фолианты с тысячами выцветших машинописных листов, на одном из которых (попробуй, найди!) упоминалось нужное слово.
В одном деле, датированном 1927 годом, некий доцент Петроградского университета Иосиф Ляжко подал в ОГПУ записку о том, что его изобретение, если оказать ему финансовую поддержку, может помочь воспитывать и поддерживать высокий моральный дух красногвардейцев. О самой сути изобретения писалось крайне смутно: говорилось что-то о соединениях, которые «способны вызывать у людей приток стойкости и моральных сил, доходящих до (ага, вот оно впервые проявилось это слово) одержимости или крайнего фанатизма». Но в деле была резолюция, которая рекомендовала провести разъяснительную работу с указанным доцентом и выявить, кто сообщил ему о якобы низком моральном духе РККА?
Андрей мигом вызвал в компьютере все, что имелось по фамилии Ляжко, и во второй раз нашел еще одну его докладную записку, на этот раз написанную карандашом на листе коричневой оберточной бумаги. Она была датирована 1934 годом. На этот раз ученый предлагал руководству Беломоро-Балтийского канала использовать его изобретение для повышения эффективности работы копальщиков и тачечников при строительстве канала. Изобретатель уверял, что при помощи небольшой инъекции заключенные, задействованные на строительстве канала, смогут работать с гораздо большей эффективностью и самоотдачей, а главное, гораздо меньше потреблять продуктов питания, смогут также обойтись без обогрева бараков… Резолюция начальника лагеря на этой записке гласила: «Старшему по бараку провести воспитательную работу с заключенным Ляжко на предмет его сомнений в пользе трудовой повинности для воспитания широких масс населения». Прикнопленная ниже докладная надзирателя Суваева гласила, что спустя два дня заключенный Ляжко был придавлен бревном на лесоповале и еще через сутки скончался в госпитале, не приходя в сознание. Андрей решил, что старший по бараку был человеком весьма суровым и исполнительным. И фамилия у него была краткая и содержательная: Могов. Антип Силыч Могов. Раскулаченный классовый враг, спрятавший от Советской власти два мешка пшеницы и граммофон, реквизированный в пользу сельского клуба.
Следующий свет в окошке пробрезжил лишь спустя три часа, когда на улице было уже темно.
— Я ухожу, Андрюша, — сказала Надя. — Пора закрывать отдел.
— Наденька, я вас очень прошу, позвольте мне хотя бы в предбаннике посидеть с этими папками, — взмолился Андрей. — Видите, эти — последние! В десять вечера, обещаю, я пойду домой!
Она глянула с немым упреком и, потупив взгляд, прошептала:
— Вы, Андрюша, меня опять под увольнение хотите подставить?
Он не ответил, поскольку отвечать было нечего.
— Ладно, оставайтесь! — сказала она с презрением в голосе. — Надеюсь, что из папок вы листочки дергать не будете? — И по ее тону можно было понять, что уж, конечно, столь низкий тип, как он, перед таким кощунством не остановится.
«Господи, — с ужасом подумал он, проводив взглядом ее тяжелый, угрожающе раскачивающийся таз, — и это была моя Надька… Хотя с тех пор прошло добрых пятнадцать лет». Что только с людьми не случается за столь долгое время! Наверное, и он, в общем-то, уже не огурчик.
Однако после ее ухода дело пошло на лад. Следующая папка выдала ему докладную начальника особого отдела танкового полка о странном инциденте, произошедшем при обороне Лейпцига. Группа солдат гитлеровской армии буквально парализовала атаку целой танковой колонны, атаковав победоносно движущиеся советские «тридцатьчетверки» гранатами и фаустпатронами, бросаясь под танки как со связками гранат, так и с бутылками с горючей смесью и даже с одними автоматами.«Если бы не их оголтелый фанатизм, можно было бы подумать, что фашистские ублюдки вознамерились повторить подвиг героев-панфиловцев», — писал особист.
Страница 28 из 82
