Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6776
— Не знаю, про какие стабильность и процветание он долдонил, — продолжала женщина, видимо, не поняв его жеста, — более нищего, убогого и занюханного угла я еще не видала. А если и видала, то где-нибудь в Луанде.
— Простите, где? — дернулся шофер.
— В Луанде. Это Африка.
— А-а-а… — протянул он. — Ну, ничего, и здесь тоже негры есть. — Он странно ухмыльнулся.
На улицах за те десять минут, что они ехали до гостиницы, им повстречались три или четыре армейских патруля с собаками и в полной боевой выкладке.
Городок состоял из кошмарной смеси уродливых бараков, изб, вагончиков, посреди которых возвышались величественные, чисто московской постройки девяти-и четырнадцатиэтажки. Торцовые глухие стены их были украшены мозаикой с изображением радостно играющих с голубями детей, которых осенял мановением любящей длани добрый дедушка Ленин. Три или четыре таких чистых и светлых домика казались оазисом, после которого снова начинался квартал домиков, построенных из разного дреколья.
— Не понимаю, как человек может жить в этих бараках! — изумлялась Ирина.
— А ч-е-е-е? — пожал плечами молодой водитель, уверенно крутивший баранку «Ниссана». — Там и тепло, и за водой ходить недолго, и тувалет, извиняюсь, под боком, за каждой дверью. А на енти, «московские горки» мы их называем, пока заберешься на пятнадцатый этаж, да с двумя ведрами воды, аж взопреешь.
— А что же, там ни лифтов, ни воды нет? — изумился Переведенцев.
— Лифты еще по пути сюда налево пускают, в область, а воды… так ни насосы, ни котельные не работают, потому как света нет. Вот они там и маются, на своей верхотуре, «нижние»! — как-то особенно злорадно ухмыльнулся парень, которого звали Толей, и лихо подрулил к гостинице.
Он дотащил их чемоданы до стойки портье и сказал:
— Ну, вы, в общем, тут располагайтесь, а я на улице в машине посижу.
— Не надо!
— Что значит «не надо»? Я за вами теперь прикрепленный на все время. Указание папика.
— Кого? — переспросила Ирина.
— Исполняющего обязанности главы администрации.
— Простите, но как нам тогда понимать вот это? — осведомился Рома, показав на метрового размаха малахитовую доску, на полированной поверхности которой красовалась высеченная золотом надпись: «Мест нет и не будет».
— Мест нет, товарищи, — заявила подошедшая женщина; бейдж на ее высокой груди оповещал, что она «дежурный администратор».
Толя подошел к ней и что-то негромко прошептал на ухо. После этого администраторша превратилась в само олицетворение любезности, и вскоре Ирина поселилась в одноместном номере, а Роме и Андрею дали двухместный.
Гостиница располагалась в здании бывшего заводоуправления. У устроителей хватило денег на то, чтобы заменить мебель и вывеску, однако остались длиннющие коридоры с бесконечными вентиляционными трубами, стендами «Победители соцсоревнования» и«Соц. обязательствами». Затем они поехали в городской морг.
Это сладкое слово «анализ»…
Переведенцев постучал в дверь, обитую стальными листами, кое-где проржавевшими до дыр.
Вскоре они услышали шум отодвигаемых засовов, и дверь со скрежетом отворилась… Изнутри выглянула квадратная голова женщины, глаза которой не выражали ничего живого, казалось, их хозяйка попросту была отрешена от внешнего, окружающего ее, мира.
— Вы чего стучите? На сегодня приема нету. Помещение забито под завязку, — прохрипела она сильно прокуренным голосом.
— У нас разрешение на вскрытие. — Роман показал бумагу.
Женщина тупо уставилась на листок и сказала:
— А-а-а… Тогда вам к Барсову.
Она пропустила их и с силой захлопнула за ними тяжеленную дверь. Роста она была баскетбольного, с широченными, лопатообразными руками. Следуя за женщиной, они добрались до довольно вместительной комнаты, выкрашенной в обычный, бело-медицинский цвет, внутренность ее освещали слабо жужжащие люминесцентные лампы. Посреди комнаты, спиной к вошедшим, стоял главный нижнереченский патологоанатом — Никита Петрович Барсов, низенький пухлый мужчина, с лысиной, вокруг которой венчиком росли пышные седые волосы. Обе его руки, полусогнутые в локтях, были чуть заметно разведены. В правой поблескивало круглое лезвие электрического скальпеля.
— Добрый день, — буркнул он, обернувшись. — Мне уже звонили. Предупредили…
Ирина сказала:
— Мы бы хотели произвести вскрытие одного из трупов. Я имею в виду тех, что доставили с рынка. Зомби.
— Милочка моя, я не знаю их имен и должностей. С рынка нам доставили двадцать человек, чем весьма осложнили нам жизнь. И без того морг забит до отказа, а тут еще целая футбольная команда прикатила… То-то будет студентам раздолье.
— У вас есть медицинский институт?
— Училище. Так вам всех показать? Вы, молодой человек с фотоаппаратом, не вздумайте здесь снимать. Нам запрещены съемки.
— Это масс-спектрометр, — пояснил Переведенцев.
— А кроме того, если возникнет необходимость, мы все равно будем фотографировать, — негромко сказал Андрей.
Женщина с руками-лопатами молча удалилась.
— Простите, где? — дернулся шофер.
— В Луанде. Это Африка.
— А-а-а… — протянул он. — Ну, ничего, и здесь тоже негры есть. — Он странно ухмыльнулся.
На улицах за те десять минут, что они ехали до гостиницы, им повстречались три или четыре армейских патруля с собаками и в полной боевой выкладке.
Городок состоял из кошмарной смеси уродливых бараков, изб, вагончиков, посреди которых возвышались величественные, чисто московской постройки девяти-и четырнадцатиэтажки. Торцовые глухие стены их были украшены мозаикой с изображением радостно играющих с голубями детей, которых осенял мановением любящей длани добрый дедушка Ленин. Три или четыре таких чистых и светлых домика казались оазисом, после которого снова начинался квартал домиков, построенных из разного дреколья.
— Не понимаю, как человек может жить в этих бараках! — изумлялась Ирина.
— А ч-е-е-е? — пожал плечами молодой водитель, уверенно крутивший баранку «Ниссана». — Там и тепло, и за водой ходить недолго, и тувалет, извиняюсь, под боком, за каждой дверью. А на енти, «московские горки» мы их называем, пока заберешься на пятнадцатый этаж, да с двумя ведрами воды, аж взопреешь.
— А что же, там ни лифтов, ни воды нет? — изумился Переведенцев.
— Лифты еще по пути сюда налево пускают, в область, а воды… так ни насосы, ни котельные не работают, потому как света нет. Вот они там и маются, на своей верхотуре, «нижние»! — как-то особенно злорадно ухмыльнулся парень, которого звали Толей, и лихо подрулил к гостинице.
Он дотащил их чемоданы до стойки портье и сказал:
— Ну, вы, в общем, тут располагайтесь, а я на улице в машине посижу.
— Не надо!
— Что значит «не надо»? Я за вами теперь прикрепленный на все время. Указание папика.
— Кого? — переспросила Ирина.
— Исполняющего обязанности главы администрации.
— Простите, но как нам тогда понимать вот это? — осведомился Рома, показав на метрового размаха малахитовую доску, на полированной поверхности которой красовалась высеченная золотом надпись: «Мест нет и не будет».
— Мест нет, товарищи, — заявила подошедшая женщина; бейдж на ее высокой груди оповещал, что она «дежурный администратор».
Толя подошел к ней и что-то негромко прошептал на ухо. После этого администраторша превратилась в само олицетворение любезности, и вскоре Ирина поселилась в одноместном номере, а Роме и Андрею дали двухместный.
Гостиница располагалась в здании бывшего заводоуправления. У устроителей хватило денег на то, чтобы заменить мебель и вывеску, однако остались длиннющие коридоры с бесконечными вентиляционными трубами, стендами «Победители соцсоревнования» и«Соц. обязательствами». Затем они поехали в городской морг.
Это сладкое слово «анализ»…
Переведенцев постучал в дверь, обитую стальными листами, кое-где проржавевшими до дыр.
Вскоре они услышали шум отодвигаемых засовов, и дверь со скрежетом отворилась… Изнутри выглянула квадратная голова женщины, глаза которой не выражали ничего живого, казалось, их хозяйка попросту была отрешена от внешнего, окружающего ее, мира.
— Вы чего стучите? На сегодня приема нету. Помещение забито под завязку, — прохрипела она сильно прокуренным голосом.
— У нас разрешение на вскрытие. — Роман показал бумагу.
Женщина тупо уставилась на листок и сказала:
— А-а-а… Тогда вам к Барсову.
Она пропустила их и с силой захлопнула за ними тяжеленную дверь. Роста она была баскетбольного, с широченными, лопатообразными руками. Следуя за женщиной, они добрались до довольно вместительной комнаты, выкрашенной в обычный, бело-медицинский цвет, внутренность ее освещали слабо жужжащие люминесцентные лампы. Посреди комнаты, спиной к вошедшим, стоял главный нижнереченский патологоанатом — Никита Петрович Барсов, низенький пухлый мужчина, с лысиной, вокруг которой венчиком росли пышные седые волосы. Обе его руки, полусогнутые в локтях, были чуть заметно разведены. В правой поблескивало круглое лезвие электрического скальпеля.
— Добрый день, — буркнул он, обернувшись. — Мне уже звонили. Предупредили…
Ирина сказала:
— Мы бы хотели произвести вскрытие одного из трупов. Я имею в виду тех, что доставили с рынка. Зомби.
— Милочка моя, я не знаю их имен и должностей. С рынка нам доставили двадцать человек, чем весьма осложнили нам жизнь. И без того морг забит до отказа, а тут еще целая футбольная команда прикатила… То-то будет студентам раздолье.
— У вас есть медицинский институт?
— Училище. Так вам всех показать? Вы, молодой человек с фотоаппаратом, не вздумайте здесь снимать. Нам запрещены съемки.
— Это масс-спектрометр, — пояснил Переведенцев.
— А кроме того, если возникнет необходимость, мы все равно будем фотографировать, — негромко сказал Андрей.
Женщина с руками-лопатами молча удалилась.
Страница 34 из 82
