Проклятие. Бойся страхов своих

Он идет на кухню и еще несколько минут инструктирует Молли, после чего прощается и выходит за дверь, чтобы аппарировать.

— Гарри, Северус, и вы, мальчики, — доносится дрожащий голос миссис Уизли, — я тут на стол собрала, вы же и поужинать не успели толком.

— Спасибо вам, — моментально откликается Гарри, — я лучше с Роном посижу. Сев, иди поешь.

Аппетита у меня нет совершенно, даже несмотря на вкуснейшие запахи, которые распространяются из кухни (и как это женщинам удается настолько разделять свое сознание, что даже когда рядом неизвестная болезнь подкосила близкого родственника — соус все равно получается превосходным!), но элементарная вежливость требует согласиться. Мы вчетвером ужинаем в звенящем молчании. Из гостиной доносятся приглушенные голоса. Рон, кажется, немного пришел в себя, и Гарри объясняет ему насчет Гермионы. Судя по реакции — Рон полностью поддерживает наши действия.

После ужина даю Рону еще одну порцию кроветворного. Гарри собирается сегодня переночевать в Норе, я тоже получаю радушное приглашение от Молли, сдобренное быстрым неодобрительным взглядом, брошенным Артуром. Я знаю, что он мечтал видеть Гарри своим зятем (хотя, как мне помнится, они с Джинни расстались еще на шестом курсе), а кроме того не поощряет однополые браки. В любом случае остаться я не могу — в Норе нет лаборатории, а мне необходимо сварить большую дозу кроветворного и, скорее всего, еще и Феникс Лакрима, хотя… это я, пожалуй, отложу на завтра, так как сейчас важнее всего именно кроветворное, несколько флакончиков с которым я ставлю на столик возле камина.

Назавтра, слава Мерлину, никаких ухудшений в состоянии Рона не наблюдается. После обеда (чтобы не нагружать Молли лишним ртом) я аппарирую в Нору. Сметвик приходит под вечер, как и обещал. Шатаясь от усталости, он вылезает из камина и проводит повторную диагностику. С тем же непонятным результатом. Сегодня у Рона всего лишь пару раз шла носом кровь, да и то не сильно. Он даже намеревался немного полетать с Гарри на метле, вспомнить, так сказать, квиддичную молодость, но мать так разоралась на него, что он, понуро бросив взгляд во двор, где стоял сарай для метел, покорно улегся обратно на диван. Сметвик откланивается. Под вечер сова приносит записку от Гермионы, в которой она справляется о здоровье мужа и шлет ему тысячу поцелуев. Рон, читая послание (явно с купюрами!), краснеет до корней рыжих волос. А я в очередной раз обещаю себе не лезть людям в голову в интимные моменты. На самом деле я и не собирался вызнавать, каким образом бывшая хогвартская «мисс всезнайка» мечтает заниматься любовью со своим супругом, а просто хотел убедиться, что она в порядке — вслух Рон оглашает только легкомысленную приписку про поцелуи.

— А это что у тебя, друг? — Рон неожиданно обращает внимание на татуировку, к которой мы с Гарри уже так привыкли, что перестали проверять, сколько сегментов исчезло за прошедшее время.

— Да вот, месяца три назад притащил с очередного рейда.

— Круто! — Рон разглядывает «браслет». — Он что, самоисчезающий?

— Вроде того. По-моему, не меньше четверти уже исчезло.

— Я тоже хотел сделать, да Герми против. Уж не знаю даже — почему. Вот черт! — у него снова течет кровь из носа, на этот раз довольно сильно.

Гарри мгновенно срывается с кресла, нагибает голову Рона и прикладывает к кровоточащей ноздре полотенце.

— Миссис Уизли! — кричит он. — Нам тут лед нужен!

Я давно замечал, что в стрессовой ситуации Гарри практически не прибегает к помощи магии, поэтому, не говоря ни слова, трансфигурирую стакан с водой в кубики льда и подаю ему. Он краснеет, почти как Рон, когда недавно читал записку от жены, быстрым движением гладит мои пальцы и подает лед другу.

— Может, сегодня вернешься ночевать домой? — интересуюсь я, ни на что особенно не надеясь.

— Гарри, и правда! Мне уже неловко, ты и так нам помогаешь, — подает голос Артур, делающий вид, что внимательно изучает свежий «Ежедневный пророк». Надо же, а я и не предполагал найти союзника в его лице! — Завтра, если отпустят с работы пораньше, заглянешь к нам.

Гарри поворачивается ко мне, и его глаза становятся цвета штормового моря, чему я совершенно не удивляюсь. От желания они у него всегда темнеют.

— Ничего, если я переночую на Гриммо? — спрашивает он у Рона, кровь у которого уже не идет, и аккуратно устраивает подушку у того под головой.

— Ты нормальный!? Иди, конечно! Ты и так после работы со мной вторые сутки сидишь! Хоть кто-то нынче получит удовольствие, — добавляет Рон с кривой усмешкой, и я вижу, как дергается рука Гарри, вероятно, чтобы отвесить ему подзатыльник.