Проклятие. Бойся страхов своих

Едва выйдя из камина, я тут же тяну Гарри вверх по лестнице, ведущей в спальню. Где-то на полпути он пытается меня поцеловать, но я мужественно отстраняюсь, иначе мы займемся любовью тут же на лестнице, а где-то поблизости может обретаться Кричер, посвящать которого в подробности нашей интимной жизни не входит в мои планы. Сейчас мне хочется сделать это на своей кровати, а не на ступенях лестницы, коврике у камина, столе в библиотеке и других не совсем подходящих для занятия супружеским сексом местах. Влетаем в комнату запыхавшиеся и расхристанные. Я только успеваю прошептать Очищающее, а Гарри тут же расстегивает мои брюки, стягивает через голову футболку и опускается передо мной на колени.

«Мерлин, как я мог раньше жить без этого!» — проносится у меня в голове, пока он облизывает головку моего совершенно уже возбужденного члена, а потом берет его в рот так глубоко, что у меня судорога проходит по всему телу, а кожа покрывается мурашками от удовольствия. Я привычным жестом запускаю руки ему в волосы и массирую голову, пока он быстро и ритмично сосет мой член, иногда выпуская его изо рта, чтобы пройти языком и губами по мошонке и яичкам, а его руки гладят мои ягодицы, раздвигают их, и пальцы ласкают анус. Большего он никогда себе не позволяет. На словах — может быть, но не на деле!

Он ускоряется, и я со стоном, в котором явственно слышится его имя, кончаю ему в рот. Он плотоядно облизывает губы, снимает с себя все до нитки и толкает меня на кровать. Сегодня ему явно хочется командовать мной, и я готов ему это позволить. Он медленно расстегивает на мне рубашку и, не снимая ее, разводит полы в стороны, потом ложится рядом и принимается целовать всюду, куда только способен дотянуться, одновременно лаская мое тело. Я веду ладонью вдоль его позвоночника вниз к ягодицам, в ответ он выгибается, прижимается ко мне, и я бедром чувствую его горячий и твердый член. Моя рука тянется к нему, но Гарри уже вошел во вкус ведущего и, призвав из прикроватной тумбочки лубрикант, окунает в него мои пальцы. Из-за всего произошедшего мы несколько недель не занимались любовью, и поэтому Гарри необходима подготовка. Пока я растягиваю его, он, не переставая, целует меня. Потом он встает на колени, перекидывает через меня ногу, опускается сверху и замирает на мгновение, чтобы привыкнуть к ощущению наполненности. Когда Гарри наконец начинает двигаться на мне, все мои мысли и волнения утекают, как вода сквозь песок. Мне кажется, что я могу кончить лишь от вида его красивого, гибкого тела, но я стараюсь продлить удовольствие и даже пару раз пережимаю член у основания, чтобы это продолжалось подольше. Гарри расходится все больше и больше, он уже не стонет, а кричит, запрокинув голову и вцепившись в мои руки для равновесия. Бедрами я чувствую, как дрожат его колени, тогда я разжимаю наши пальцы, тяну его на себя и, когда он уже лежит на моей груди, переворачиваюсь так, чтобы он оказался снизу лицом ко мне, и с новой силой вбиваюсь в него. В какой-то момент понимаю, что кричим мы оба, и кончаем тоже почти одновременно, дрожа и сорвав голос. Спать хочется невероятно, но такую роскошь может сегодня позволить себе только Гарри. А мне надо идти варить Феникс Лакрима для Рона. Я накладываю на нас обоих Очищающее, с огромным сожалением вылезаю из постели и накрываю одеялом уже проваливающегося в дрему Гарри.

— Ты куда? — спрашивает он сонным голосом.

— Я надолго. Завтра сам встанешь. Это зелье двенадцать часов варится. Вечером встретимся в Норе.

— Я люблю тебя, ты знаешь, — шепчет он, закрывая глаза.

— Знаю, я тоже…

Глава 6. Северус. Трагедия семейства Уизли

Еще несколько недель пролетают совершенно незаметно. Сваренный мной Феникс Лакрима пока, слава Мерлину, Рональду не понадобился. Его состояние с переменным успехом то улучшается до одного носового кровотечения в день, то ухудшается до пяти. Но больше ничего криминального не происходит, и Гарри постепенно сокращает количество визитов в Нору до одного раза в три дня. Мы даже подумываем — не вернуть ли домой Гермиону, которая уже сходит с ума в Мунго и шлет мужу вопиллеры.

В ночь на субботу Гарри решает, что ему пора проведать Рональда. Он заканчивает ужин, благодарит Кричера, целует меня и, прихватив на всякий случай пару флаконов свежесваренного кроветворного, аппарирует. Я остаюсь за столом, намереваясь насладиться второй порцией бесподобного пудинга с заварным кремом, приготовленного Кричером, когда Гарри буквально выкатывается из камина с белым как мел лицом и с ног до головы залитый кровью, к счастью, не своей.

— Северус… Скорее! Там…

Влетаю в камин вместе с ним, даже не успев накинуть мантию, прижимаю его к себе — и для перемещения, и чтобы немного успокоить, потому что он весь дрожит. Видимо, их аврорская твердокаменность на больных друзей не распространяется.