Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
203 мин, 12 сек 11163
Утром, после непродолжительного разговора со Сметвиком, давшим ему на прощание кучу рекомендаций, как не перенапрягаться, беречь связки и какими зельями лучше пользоваться, чтобы оставшийся в организме яд Нагайны выходил лучше (при этом лицо у Северуса стало такое, что целитель чуть не подавился собственными словами), я сказал ему, постаравшись, чтобы вопрос звучал как утверждение:
— Я планировал помочь тебе с обустройством, может, и на ужин останусь?
Северус на миг прищурил глаза, видимо, что-то обдумывая, криво усмехнулся, а потом бросил:
— Только при условии, что после ужина ты вымоешь посуду! Я не особый знаток хозяйственных заклинаний…
Наш первый раз… Наверное, ему можно было бы уверенно вручить кубок «худших первых разов в истории магической Британии» (если бы, конечно, кому-нибудь взбрело на ум выдавать такие награды… И дело, разумеется, заключалось в нашей с ним просто убийственной неопытности.
Если честно, мне стало немного не по себе, когда на мой вопрос — были ли у него раньше партнеры (слово «любовники» у меня не получилось произнести чисто физически), заданный за очередным, уж не помню каким по счету ужином, на который я напросился самым наглым образом, Северус внезапно и, к моему огромному удивлению (так как я вообще не представлял себе, что он это умеет), густо покраснел.
— Ничего, — сказал я ободряющим тоном (видимо, чтобы придать смелости самому себе). — Другие же как-то справляются…
Буквально через несколько минут я убедился, что с теорией он знаком в совершенстве: каждый его поцелуй, каждая ласка заставляли меня чуть ли не плакать от острого наслаждения, и даже когда пришло время готовить меня… там, он делал это так долго и нежно, как будто занимался этим со мной ежедневно, и в какой-то момент я, уже доведенный его, как оказалось, умелыми руками до состояния экстаза, начал скулить самым жалким образом:
— Возьми меня, Северус! Умоляю!
И вот тут-то его неопытность и осторожность в сочетании с моей нетерпеливостью вышли боком нам обоим. Он старался двигаться как можно медленнее, дать мне возможность привыкнуть к ощущениям растянутости (ужасно болезненным, надо признать), а я уже настолько перевозбудился, что его постепенно нарастающая амплитуда толчков не устраивала меня, я хотел почувствовать его всего, до конца, и поэтому пару раз подался бедрами ему навстречу, испытав при этом ни с чем не сравнимую разрывающую боль.
«Мерлин, да что же это»… — подумал я, сдерживая рвущийся наружу крик, и уже до самой его разрядки, которая, к счастью, наступила довольно быстро, беспокоился исключительно о том, чтобы не показать ему, как мне больно. Хотя при его умении проникать не только в мое тело, но и в голову, нельзя было надеяться, что он не догадается. Кончил он невероятно бурно, со стоном выдохнув мое имя. Я даже на миг забыл о своей несчастной порванной заднице — я не представлял себе, как он может быть красив в этот момент, а сам факт, что ему так хорошо со мной, с лихвой окупал все причиненные «неудобства». И хотя сам он был уже «в шоколаде», как любили говаривать в Хогвартсе, эгоизмом он явно не отличался: едва выйдя из меня (при этом мне снова весьма удачно удалось не застонать), он принялся ласкать мой собственный член (а я за прошедший год и позабыл, как это бывает приятно… И тут уже настал мой черед стонать, выкрикивать его имя и мечтать, чтобы он никогда не останавливался. И этот мой оргазм — первый, испытанный с помощью другого человека, и первый из многих, испытанных рядом с ним — я запомню, наверное, до конца своих дней!
И уже когда я лежал, весь дрожа от волн немыслимого наслаждения, прокатывавшихся по всему телу, он поцеловал меня, заглянул мне в глаза с немного виноватым выражением и спросил:
— Очень болит?
— Не переживай, Северус. Это же не Круцио!
Его всего передернуло (надо же было такое ляпнуть при нем…
Он встал и Люмосом осветил постель, простыни которой были перемазаны спермой пополам с кровью. Лицо у него потемнело, но он не произнес ни слова, лишь наложил Очищающее и вернулся ко мне, держа в руках маленькую баночку.
— Ложись на живот, сейчас будем лечиться.
Пока он обрабатывал причиненные нами совместно повреждения, я уже успел вновь возбудиться, но ему говорить ничего не стал — он был слишком расстроен. Да и усталость брала свое, все-таки я занимался сексом первый раз в своей жизни!
Поэтому я довольно скоро задремал в его объятиях, чтобы через пару часов с криками проснуться от кошмара, который преследовал меня со времен Битвы за Хогвартс. И опять же впервые в моей жизни я не оказался один на один со своими страхами. Меня сжимали сильные руки любимого мною мужчины, который с тревогой вглядывался в мое лицо и пытался расспросить меня, в чем дело.
— Все в порядке, это просто дурной сон. Спи, — сказал я тогда, не мог же я поведать ему о веренице мертвых тел, проносившейся перед моим взором. Наверное, если бы он знал, что меня мучает, мы многого сумели бы избежать в тот год!
— Я планировал помочь тебе с обустройством, может, и на ужин останусь?
Северус на миг прищурил глаза, видимо, что-то обдумывая, криво усмехнулся, а потом бросил:
— Только при условии, что после ужина ты вымоешь посуду! Я не особый знаток хозяйственных заклинаний…
Наш первый раз… Наверное, ему можно было бы уверенно вручить кубок «худших первых разов в истории магической Британии» (если бы, конечно, кому-нибудь взбрело на ум выдавать такие награды… И дело, разумеется, заключалось в нашей с ним просто убийственной неопытности.
Если честно, мне стало немного не по себе, когда на мой вопрос — были ли у него раньше партнеры (слово «любовники» у меня не получилось произнести чисто физически), заданный за очередным, уж не помню каким по счету ужином, на который я напросился самым наглым образом, Северус внезапно и, к моему огромному удивлению (так как я вообще не представлял себе, что он это умеет), густо покраснел.
— Ничего, — сказал я ободряющим тоном (видимо, чтобы придать смелости самому себе). — Другие же как-то справляются…
Буквально через несколько минут я убедился, что с теорией он знаком в совершенстве: каждый его поцелуй, каждая ласка заставляли меня чуть ли не плакать от острого наслаждения, и даже когда пришло время готовить меня… там, он делал это так долго и нежно, как будто занимался этим со мной ежедневно, и в какой-то момент я, уже доведенный его, как оказалось, умелыми руками до состояния экстаза, начал скулить самым жалким образом:
— Возьми меня, Северус! Умоляю!
И вот тут-то его неопытность и осторожность в сочетании с моей нетерпеливостью вышли боком нам обоим. Он старался двигаться как можно медленнее, дать мне возможность привыкнуть к ощущениям растянутости (ужасно болезненным, надо признать), а я уже настолько перевозбудился, что его постепенно нарастающая амплитуда толчков не устраивала меня, я хотел почувствовать его всего, до конца, и поэтому пару раз подался бедрами ему навстречу, испытав при этом ни с чем не сравнимую разрывающую боль.
«Мерлин, да что же это»… — подумал я, сдерживая рвущийся наружу крик, и уже до самой его разрядки, которая, к счастью, наступила довольно быстро, беспокоился исключительно о том, чтобы не показать ему, как мне больно. Хотя при его умении проникать не только в мое тело, но и в голову, нельзя было надеяться, что он не догадается. Кончил он невероятно бурно, со стоном выдохнув мое имя. Я даже на миг забыл о своей несчастной порванной заднице — я не представлял себе, как он может быть красив в этот момент, а сам факт, что ему так хорошо со мной, с лихвой окупал все причиненные «неудобства». И хотя сам он был уже «в шоколаде», как любили говаривать в Хогвартсе, эгоизмом он явно не отличался: едва выйдя из меня (при этом мне снова весьма удачно удалось не застонать), он принялся ласкать мой собственный член (а я за прошедший год и позабыл, как это бывает приятно… И тут уже настал мой черед стонать, выкрикивать его имя и мечтать, чтобы он никогда не останавливался. И этот мой оргазм — первый, испытанный с помощью другого человека, и первый из многих, испытанных рядом с ним — я запомню, наверное, до конца своих дней!
И уже когда я лежал, весь дрожа от волн немыслимого наслаждения, прокатывавшихся по всему телу, он поцеловал меня, заглянул мне в глаза с немного виноватым выражением и спросил:
— Очень болит?
— Не переживай, Северус. Это же не Круцио!
Его всего передернуло (надо же было такое ляпнуть при нем…
Он встал и Люмосом осветил постель, простыни которой были перемазаны спермой пополам с кровью. Лицо у него потемнело, но он не произнес ни слова, лишь наложил Очищающее и вернулся ко мне, держа в руках маленькую баночку.
— Ложись на живот, сейчас будем лечиться.
Пока он обрабатывал причиненные нами совместно повреждения, я уже успел вновь возбудиться, но ему говорить ничего не стал — он был слишком расстроен. Да и усталость брала свое, все-таки я занимался сексом первый раз в своей жизни!
Поэтому я довольно скоро задремал в его объятиях, чтобы через пару часов с криками проснуться от кошмара, который преследовал меня со времен Битвы за Хогвартс. И опять же впервые в моей жизни я не оказался один на один со своими страхами. Меня сжимали сильные руки любимого мною мужчины, который с тревогой вглядывался в мое лицо и пытался расспросить меня, в чем дело.
— Все в порядке, это просто дурной сон. Спи, — сказал я тогда, не мог же я поведать ему о веренице мертвых тел, проносившейся перед моим взором. Наверное, если бы он знал, что меня мучает, мы многого сумели бы избежать в тот год!
Страница 34 из 56
