Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
203 мин, 12 сек 11176
Теперь, когда осталось просто лежать, скрипеть зубами от боли и ждать, пока срастутся кости, можно и подумать. И мысли приходят настолько тоскливые, что, хоть я и стараюсь сдерживаться (на тот случай, если за дверью кто-то есть), рыдания предательски прорываются наружу, не смягчая терзающие меня горечь и унижение. Двое избивших меня авроров, разумеется, приняли Оборотку, и, в принципе, это мог быть КТО УГОДНО. Например, Вильям, попросивший меня два года назад стать крестным его сыну; или Эймос, чей старший брат во время облавы на Пожирателей смерти закрыл меня собой от Авады Кедавры; или веселый рыжий веснушчатый балагур Кит, которого привезли умирающим в Мунго на следующий день после того, как я сам попал под Бомбарду, и Сев варил Феникс Лакрима нам обоим. От одного осознания этого можно умом тронуться! И еще они пообещали прийти завтра… Да пусть! Пусть придут всем отделением — и покончим со всем разом! Может, так даже будет лучше, чем навсегда расстаться с Северусом… Последние несколько лет я был так полон им, так счастлив каждым прожитым рядом с ним днем, что казалось — это будет длиться вечно. Оказывается, у вечности тоже есть предел…
А потом мысли снова возвращаются к «браслету» и тому, что он, возможно, делает с окружающими меня людьми, и я понимаю — возможно, наша разлука с Северусом спасет ему жизнь, пусть даже ценой разбитого сердца.
«За все всегда приходится платить, Северус. Иногда вдвойне»… — думаю я, проваливаясь в забытье.
— Заключенный, проснитесь!
С трудом открываю глаза, не сразу соображая, где я нахожусь. Пытаюсь приподняться и едва не теряю сознание от острой боли в ребрах, прошивающей все тело насквозь (Костерост, разумеется, свое действие еще не завершил).
— Заключенный Поттер-Снейп, поднимайтесь! Вас требует к себе Министр магии.
Я не хочу показывать им свою слабость, но и встать не в состоянии… при всем желании.
— Я тут с койки неудачно упал, — выдаю я сквозь стиснутые зубы. — Придется Министру самолично прогуляться ко мне.
Кит, тот самый рыжий, как Рон, аврор, которому Сев варил Феникс, склоняется надо мной, и в его глазах отражается ужас (надеюсь, не только от того, что, видимо, придется нарушить приказ Министра).
— Гарри, Мерлин великий, кто это сделал? Чем я могу тебе помочь?
«Хорошо, что в нашей конторе еще остались нормальные люди», — думаю я, а вслух произношу:
— Воды, и, если можешь, Укрепляющего… Все-таки гонять сюда Министра как-то не очень…
Он исчезает с такой скоростью, как будто сумел обойти запрет на аппарацию в пределах тюрьмы.
— Вот, — Кит опускается возле меня на колени и начинает выставлять прямо на пол флакончики с зельями. — Кроветворное, Болеутоляющее, Укрепляющее, Костерост — это лучше выпей вечером, а сейчас — вода.
Он осторожно приподнимает мне голову и дает напиться.
— Сволочи, — шипит он сквозь зубы, вытаскивая пробку из флакона с Укрепляющим. — Узнаю, кто это сотворил — зааважу подонков!
— Ага, и попадешь в соседнюю камеру! — пытаюсь усмехнуться я, опрометчиво забыв о сломанных ребрах и с трудом подавляя стон. — Не трудись. Это бессмысленно. Они в любом случае были под Обороткой.
— Все равно доложу начальству. Пусть организовывают охрану рядом с камерой. Не волнуйся, Гарри, я побеседую с надежными парнями, у которых мозги не съехали верить всякой белиберде, что о тебе болтают, и будем дежурить по очереди. Больше такого не повторится!
— Кит, давай-ка ты поможешь мне встать, — говорю я с твердым намерением выполнить задуманное. — Мне вроде бы немного полегче. Полагаю, с перемещением через камин я справлюсь, а то неудобно перед Министром.
Я лежу на нарах в своей камере, накачанный зельями под завязку, как в старые добрые времена в Хогвартсе.
Министр, конечно же, не купился на «сказочку» о падении, распорядился усилить охрану и собирался отправить меня в лазарет, но по зрелом размышлении решил, что в камере я буду в большей безопасности. На протяжении всей беседы, длившейся около получаса и прервавшейся из-за моего обморока, он уговаривал меня отказаться от показаний, объяснял мне необратимость моих действий, укорял, что я разрушаю не только свою жизнь, но и жизнь Северуса. Его уверенность в нашей с Севом невиновности была невероятно трогательна, и поэтому я не устроил повторного представления с самооговором, а просто устало попросил его:
— Кингсли, оставьте это! Я подписал признание, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО причастен к их смерти, хотя и не понимаю как. Я — опасен для окружающих. Поверьте, будет лучше упрятать меня в Азкабан.
Дальше я ничего не помню…
А потом мысли снова возвращаются к «браслету» и тому, что он, возможно, делает с окружающими меня людьми, и я понимаю — возможно, наша разлука с Северусом спасет ему жизнь, пусть даже ценой разбитого сердца.
«За все всегда приходится платить, Северус. Иногда вдвойне»… — думаю я, проваливаясь в забытье.
— Заключенный, проснитесь!
С трудом открываю глаза, не сразу соображая, где я нахожусь. Пытаюсь приподняться и едва не теряю сознание от острой боли в ребрах, прошивающей все тело насквозь (Костерост, разумеется, свое действие еще не завершил).
— Заключенный Поттер-Снейп, поднимайтесь! Вас требует к себе Министр магии.
Я не хочу показывать им свою слабость, но и встать не в состоянии… при всем желании.
— Я тут с койки неудачно упал, — выдаю я сквозь стиснутые зубы. — Придется Министру самолично прогуляться ко мне.
Кит, тот самый рыжий, как Рон, аврор, которому Сев варил Феникс, склоняется надо мной, и в его глазах отражается ужас (надеюсь, не только от того, что, видимо, придется нарушить приказ Министра).
— Гарри, Мерлин великий, кто это сделал? Чем я могу тебе помочь?
«Хорошо, что в нашей конторе еще остались нормальные люди», — думаю я, а вслух произношу:
— Воды, и, если можешь, Укрепляющего… Все-таки гонять сюда Министра как-то не очень…
Он исчезает с такой скоростью, как будто сумел обойти запрет на аппарацию в пределах тюрьмы.
— Вот, — Кит опускается возле меня на колени и начинает выставлять прямо на пол флакончики с зельями. — Кроветворное, Болеутоляющее, Укрепляющее, Костерост — это лучше выпей вечером, а сейчас — вода.
Он осторожно приподнимает мне голову и дает напиться.
— Сволочи, — шипит он сквозь зубы, вытаскивая пробку из флакона с Укрепляющим. — Узнаю, кто это сотворил — зааважу подонков!
— Ага, и попадешь в соседнюю камеру! — пытаюсь усмехнуться я, опрометчиво забыв о сломанных ребрах и с трудом подавляя стон. — Не трудись. Это бессмысленно. Они в любом случае были под Обороткой.
— Все равно доложу начальству. Пусть организовывают охрану рядом с камерой. Не волнуйся, Гарри, я побеседую с надежными парнями, у которых мозги не съехали верить всякой белиберде, что о тебе болтают, и будем дежурить по очереди. Больше такого не повторится!
— Кит, давай-ка ты поможешь мне встать, — говорю я с твердым намерением выполнить задуманное. — Мне вроде бы немного полегче. Полагаю, с перемещением через камин я справлюсь, а то неудобно перед Министром.
Я лежу на нарах в своей камере, накачанный зельями под завязку, как в старые добрые времена в Хогвартсе.
Министр, конечно же, не купился на «сказочку» о падении, распорядился усилить охрану и собирался отправить меня в лазарет, но по зрелом размышлении решил, что в камере я буду в большей безопасности. На протяжении всей беседы, длившейся около получаса и прервавшейся из-за моего обморока, он уговаривал меня отказаться от показаний, объяснял мне необратимость моих действий, укорял, что я разрушаю не только свою жизнь, но и жизнь Северуса. Его уверенность в нашей с Севом невиновности была невероятно трогательна, и поэтому я не устроил повторного представления с самооговором, а просто устало попросил его:
— Кингсли, оставьте это! Я подписал признание, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО причастен к их смерти, хотя и не понимаю как. Я — опасен для окружающих. Поверьте, будет лучше упрятать меня в Азкабан.
Дальше я ничего не помню…
Страница 44 из 56
