Пророк

Попытки РПЦ надавить на секту новых назареев как при помощи своих активистов, так и задействуя правоохранительные органы, одинаково провалились, а влияние сектантов тем временем неудержимо росло, реально угрожая потерей паствы для православных приходов. И коль скоро не удавалось воздействовать административно, оставалось только дискредитировать новоявленного пророка в богословском плане, дескать, лжесвидетельствует о Боге и потому служит Сатане. Вот только к чему прицепиться? Логос не проводил публичных проповедей на теологические темы, обнародуемые им пророчества касались исключительно мирских дел, а само учение новых назареев не относилось к числу осужденных церковными соборами ересей. В конце концов, и православные тоже ожидали второе пришествие Христа, и некоторые уже реально были готовы признать его воплощением этого самого Логоса. Пойти у них на поводу и ждать теперь в ближайшее время обещанного Апокалипсиса и Страшного Суда? Но это означает идти в услужение к новому пророку и утратить тем самым всякую самостоятельность. И ладно бы такая служба сулила хоть какие выгоды, но ведь не факт еще, что этот Логос вообще согласится их к себе приблизить, полный провал миссии Варсонофия свидетельствовал как раз об обратном. Нет, на такие риски церковь пойти не могла!

Единственным выходом выглядело вызвать юного пророка на богословский диспут.

Правда, церковь давно уже ничем таким на публике не занималась, конкурентов порочили в основном с помощью докладов антисектантского центра, где, разумеется, не могло быть места аргументам самих опороченных, а последние прилюдные дискуссии проходили еще на заре советской власти и оппонентами тогда выступали убежденные марксисты, а не верующие иных конфессий. Тем не менее, вызов был брошен, и Логос его принял.

Павла беспокоило, что выступать, скорей всего, придется на чужой территории, в их особняке просто не было места для проведения столь многолюдного мероприятия.

Своими сомнениями он поделился с сыном.

— Ну, я один раз уже покидал этот дом, когда надо было давать показания в суде, — ответствовал Логос.

— Значит, для меня настала пора вновь выступить публично.

— Нам надо выставить им какие-то требования?

— Пусть предоставят для дискуссии зал церковных соборов в Храме Христа Спасителя и назначат само мероприятие на день моего рождения. Моему воплощению в этом теле как раз исполняется тринадцать лет. Хороший повод отметить эту дату публичным выступлением.

Церковники на выдвинутые условия согласились, не сразу осознав, какие ассоциации они должны будут вызывать, а когда поняли, что-то перерешать было уже поздно. О предстоящем событии широко оповестили в прессе, и количество желающих лично побывать на этой дискуссии просто зашкаливало, прибыли даже многие гости из-за границы.

В назначенный день к Храму Христа Спасителя тянулась длинная очередь желающих попасть внутрь. Почтенные религиозные деятели стояли в ней плечом к плечу с пронырливыми журналистами и простыми зеваками. Часть зала, отведенная под размещение публики, отказалась забита до отказа, операторы с телекамерами заняли проходы в поиске лучших ракурсов для съемки. Богословы, отобранные для участия в диспуте, заняли место на возвышении, там же стояла широкая и высокая тумба, предназначенная для размещения Логоса. Все ждали появления главного героя дня.

Как и в прошлый раз в суде, юного пророка внесли на паланкине четверо дюжих сектантов, которые затем почтительно пересадили его на тумбу. Мальчик в белой одежде принял позу лотоса, развернувшись лицом к залу. Лицо его было бесстрастным, хотя он не мог не осознавать, что на него пялятся многие сотни глаз. Преподаватель Духовной академии Соколов, которому поручено было вести диспут, назвал темы предстоящих дискуссий: отношения в Святой Троице, сущность Христа и пути спасения души.

Один из дискутантов, иеромонах Никифор, для начала спросил Логоса, как к нему следует обращаться.

— Только по имени, которое вполне отражает мою внутреннюю сущность, — был ответ.

— Значит ли это, что вы не считаете себя человеком?

— Человеческое у меня только тело, в которое я вынужденно воплотился для исполнения своей миссии. Духовная же моя часть есть эон, являющийся первой эманацией Единого и несущий в себе Его познавательное начало.

— Единым вы называете Бога Отца?

— Следуя христианской традиции, мы можете именовать Его так, но не забывайте, что как Единый Он по определению содержит в себе все, то есть одновременно и мужское, и женское начала.

— А вы сами?

— Только мужское, ибо женское досталось другой составляющий первичной сизигии.

— Боюсь, не все здесь понимают значение слова эманация, — включился в разговор другой участник диспута, епископ Илларион, — можно ли заменить его более понятным термином?

— В переводе на русский это нисхождение, — ответил Логос, — индийцы бы сказали «аватар», а гностический философ Василид предпочитал использовать термин «сыновство». Выбирайте, какой больше нравится.