Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16290
И всё. Просто чувство, что сквозь весь организм, от горла, через желудок к комку напряжения внизу живота протекло что-то густое, горячее. Однако, что удивительно, оно не оставило тяжести, напротив — внутри образовалась легкость. Все было таким прозрачным и очевидным. Гарри хочет ее. И на этот раз Гермиона безропотно приняла это. То, что в ее представлении никак не совместимо с дружбой.
Стоп. А чего хочет она? То есть… За тем, что происходит сейчас, в данный момент, стоит что-то большее? Или всё, чего хочет Гарри, — это трахнуть ее у стены заброшенного кабинета? Думать было сложно, потому что то, что сжимало промежность, давило уже, кажется, и на мозг. В этот момент Гарри нежно погладил ее по талии, и Гермиона почти инстинктивно подалась к нему бедрами. Что-то внутри нее жаждало вновь ощутить его длинные пальцы…
Гарри с шумным выдохом отстранился. На его лице было столько… отчаянного раскаяния! Нет, не может быть, что ему нужен лишь секс, всё это мучает его изнутри, невозможно не заметить боль, плещущуюся в его глазах. У Гермионы против ее воли защипало в уголках глаз. Что же это… что…
— Что с нами происходит? — вопрос вырвался с выдохом и повис между их напряженными и все еще такими возбужденными телами. Он будто полоснул Гарри по лицу — его черты исказились.
— Я всё испортил, да? — спросил он в ответ. Гермиона помолчала, покатав этот вопрос на языке. Прислушалась к происходящему внутри. Там было тихо. Никаких зияющих дыр, никакого внутреннего кровотечения в районе сердца. Перед ней все еще был Гарри, ее Гарри. Но проблема была в том, что они в данный момент словно балансировали на узкой стене, разделяющей их дружбу и что-то другое. То, что происходит, когда двое друзей внезапно осознают наличие между ними влечения. И возможно ли игнорировать это и остаться друзьями? Гермиона не знала. У нее совсем не было опыта в подобных делах. Да что там — у нее в принципе было довольно мало опыта в отношениях с людьми. Она ответила, как есть. И почти с облегчением спряталась от полного боли взгляда Гарри у него на груди, млея от ощущений его рук в своих волосах. А потом снова почувствовала это: его твердый член, требовательно упирающийся ей в ногу.
Это пугало. И это завораживало. Неужели он настолько сильно хочет ее? Гермиона была не самого высокого мнения о силе своей женской привлекательности. Но ощущать продолжительную эрекцию Гарри, которую она спровоцировала, даже ничего особо не делая… Гермиону вдруг накрыло упоительное ощущение своей власти над ним. Это было удивительно. Мысли суматошно метались в голове и одна, самая дерзкая, вдруг вырвалась, даже не поинтересовавшись, хочет Гермиона ее озвучивать или нет.
— Боже, Гарри, твой… — она не решилась произнести это слово вслух, но и остановиться уже не могла. Поэтому почти не контролируя себя, добавила тихим шепотом:
— Поверить не могу, что ты действительно меня настолько сильно хочешь…
То ли эти слова, то ли то, что Гермиона неосознанно потянулась к Гарри и легонько потёрлась о выпуклость в его штанах, резко изменило всё. В следующую секунду он толкнул ее с стене и с рычанием, почти агрессивно стянул с Гермионы трусы. Оставшись на коленях перед ней, Гарри одной рукой сжал бедро почти под самой ягодицей, вторую запустил ей между ног. Этот тут же вызвало реакцию организма: начавшее было сходить на нет возбуждение вспыхнуло с новой силой, однако его почти сразу задушил неугомонный страх, стоило подушечкам пальцев Гарри проникнуть во влагалище. Нет, Гермиона была не готова… сейчас…
Гарри прервался почти так же внезапно, как и начал. Отдернул руку, словно обжегся сочащейся из Гермионы смазкой. В этот момент у нее из груди вырвался сдавленный всхлип. Она вдруг осознала, что напряжение последних минут душило ее. Это было не только возбуждение — скорее нервное напряжение, сковавшее всё тело и мешающее дышать. И это состояние было пограничным с истерикой. У Гермионы подкосились ноги и она безвольно сползла на пол, поджав колени к груди и комкая свои такие неправильно влажные трусы. На миг, только на миг захотелось расплакаться — просто от бессилия. Но им необходимо было что-то сделать с… этим.
Гермиона понимала это, но не могла выдавить из себя ни слова. Просто сидела и смотрела на сумбурные попытки Гарри оправдаться перед ней.
Боже, не надо, молчи! Не извиняйся! Как ты не понимаешь — мы оба виноваты! Да и стоит ли говорить о вине? Разве мы оба не хотели этого?
Да, определенно нужно было сказать об этом Гарри. Иначе он покончит с собой путем самобичевания.
— Гарри… То, что произошло… Думаю, мы оба в этом виноваты.
Кажется, она попала в точку: на лице ее друга появилось недоверчивое выражение, как будто она только что сказала одновременно глупую, смешную и неприличную вещь. Но сейчас это было неважно. Важно было объяснить. Ему и себе. Объяснить, что это не ошибка. И это то, что не должно разрушить их отношения. Во что бы они не превратились… теперь.
Стоп. А чего хочет она? То есть… За тем, что происходит сейчас, в данный момент, стоит что-то большее? Или всё, чего хочет Гарри, — это трахнуть ее у стены заброшенного кабинета? Думать было сложно, потому что то, что сжимало промежность, давило уже, кажется, и на мозг. В этот момент Гарри нежно погладил ее по талии, и Гермиона почти инстинктивно подалась к нему бедрами. Что-то внутри нее жаждало вновь ощутить его длинные пальцы…
Гарри с шумным выдохом отстранился. На его лице было столько… отчаянного раскаяния! Нет, не может быть, что ему нужен лишь секс, всё это мучает его изнутри, невозможно не заметить боль, плещущуюся в его глазах. У Гермионы против ее воли защипало в уголках глаз. Что же это… что…
— Что с нами происходит? — вопрос вырвался с выдохом и повис между их напряженными и все еще такими возбужденными телами. Он будто полоснул Гарри по лицу — его черты исказились.
— Я всё испортил, да? — спросил он в ответ. Гермиона помолчала, покатав этот вопрос на языке. Прислушалась к происходящему внутри. Там было тихо. Никаких зияющих дыр, никакого внутреннего кровотечения в районе сердца. Перед ней все еще был Гарри, ее Гарри. Но проблема была в том, что они в данный момент словно балансировали на узкой стене, разделяющей их дружбу и что-то другое. То, что происходит, когда двое друзей внезапно осознают наличие между ними влечения. И возможно ли игнорировать это и остаться друзьями? Гермиона не знала. У нее совсем не было опыта в подобных делах. Да что там — у нее в принципе было довольно мало опыта в отношениях с людьми. Она ответила, как есть. И почти с облегчением спряталась от полного боли взгляда Гарри у него на груди, млея от ощущений его рук в своих волосах. А потом снова почувствовала это: его твердый член, требовательно упирающийся ей в ногу.
Это пугало. И это завораживало. Неужели он настолько сильно хочет ее? Гермиона была не самого высокого мнения о силе своей женской привлекательности. Но ощущать продолжительную эрекцию Гарри, которую она спровоцировала, даже ничего особо не делая… Гермиону вдруг накрыло упоительное ощущение своей власти над ним. Это было удивительно. Мысли суматошно метались в голове и одна, самая дерзкая, вдруг вырвалась, даже не поинтересовавшись, хочет Гермиона ее озвучивать или нет.
— Боже, Гарри, твой… — она не решилась произнести это слово вслух, но и остановиться уже не могла. Поэтому почти не контролируя себя, добавила тихим шепотом:
— Поверить не могу, что ты действительно меня настолько сильно хочешь…
То ли эти слова, то ли то, что Гермиона неосознанно потянулась к Гарри и легонько потёрлась о выпуклость в его штанах, резко изменило всё. В следующую секунду он толкнул ее с стене и с рычанием, почти агрессивно стянул с Гермионы трусы. Оставшись на коленях перед ней, Гарри одной рукой сжал бедро почти под самой ягодицей, вторую запустил ей между ног. Этот тут же вызвало реакцию организма: начавшее было сходить на нет возбуждение вспыхнуло с новой силой, однако его почти сразу задушил неугомонный страх, стоило подушечкам пальцев Гарри проникнуть во влагалище. Нет, Гермиона была не готова… сейчас…
Гарри прервался почти так же внезапно, как и начал. Отдернул руку, словно обжегся сочащейся из Гермионы смазкой. В этот момент у нее из груди вырвался сдавленный всхлип. Она вдруг осознала, что напряжение последних минут душило ее. Это было не только возбуждение — скорее нервное напряжение, сковавшее всё тело и мешающее дышать. И это состояние было пограничным с истерикой. У Гермионы подкосились ноги и она безвольно сползла на пол, поджав колени к груди и комкая свои такие неправильно влажные трусы. На миг, только на миг захотелось расплакаться — просто от бессилия. Но им необходимо было что-то сделать с… этим.
Гермиона понимала это, но не могла выдавить из себя ни слова. Просто сидела и смотрела на сумбурные попытки Гарри оправдаться перед ней.
Боже, не надо, молчи! Не извиняйся! Как ты не понимаешь — мы оба виноваты! Да и стоит ли говорить о вине? Разве мы оба не хотели этого?
Да, определенно нужно было сказать об этом Гарри. Иначе он покончит с собой путем самобичевания.
— Гарри… То, что произошло… Думаю, мы оба в этом виноваты.
Кажется, она попала в точку: на лице ее друга появилось недоверчивое выражение, как будто она только что сказала одновременно глупую, смешную и неприличную вещь. Но сейчас это было неважно. Важно было объяснить. Ему и себе. Объяснить, что это не ошибка. И это то, что не должно разрушить их отношения. Во что бы они не превратились… теперь.
Страница 108 из 110
