Психолог для нечисти

Внутри лежали серьги. Оля не соврала — они действительно были шикарными. Три небольших розовых камня спадали вниз, оплетённые чем-то напоминающим тонкие ветви деревьев. При ближайшем рассмотрении показалось, что это всё-таки они и были: хоть материал и был тщательно обработан, но всё равно оставались шероховатости и небольшие выпуклости, от начинающих расти в бок веточек. Коричнево-сероватый цвет тоже наводил на мысль о природном происхождении. Конечно, умельцы в наше время могли сотворить всё, что угодно, но эти серьги явно прошли через заботливые руки мастера, а не сошли тысячным экземпляром со станка. Тонкая, почти ювелирная работа.

— Нравятся?

— Ничего так.

— Ничего так, — передразнила меня Оля. — Ничего ты не понимаешь, это тренд сезона! Дорогущие, наверное. Примерь.

— Я?

— Ну, не я же! Спорить не буду — они клёвые, но в мой стиль не вписываются, а тебе будет как раз. Всё равно, давно пора выкинуть твои старые серьги. Они меня с десятого класса раздражают.

Я упёрла руки в бока, дабы выказать своё недовольство и шикнула — на светлой кофте остались пятна от земли.

— Вот видишь — это судьба! — Оля протянула несколько салфеток, которые очень удачно вынула из моего рюкзака. — Примерь хотя бы, что тебе стоит! Носить же их тебя никто не заставляет.

Оля смотрела на меня так, будто её жизнь зависела от того, исполню я её просьбу или нет. Да и мне самой жутко хотелось хотя бы взять их в руки и повертеть, рассмотреть под разными углами. В конце-то концов, могли мне просто сделать подарок, чтобы извиниться? Всё-таки, Геннадий Валерьевич больше походил на солидного человека, а не маньяка убийцу, да и не виноват был в том, что у него такой своеобразный сынок. Иногда, как не воспитывай ребёнка, а вырасти из него может не пойми кто.

Я ещё раз взглянула на серьги и набрала полную грудь воздуха.

— Уговорила. Тут хоть зеркало имеется?

— Сейчас всё будет.

Оля передала мне футляр, и сама стала бродить по комнате, изредка что-то поднимая или передвигая.

Серьги были холодными и приятными на ощупь. Ничего, кроме лёгкого покалывания пальцев от волнения, я не ощущала. Когда я надела их, Оля уже стояла рядом со мной с большой крышкой от кастрюли, подняв её.

— Получше ничего не нашлось?

— Если хочешь, можешь сходить в зал, — я поморщилась, итак кривое отражение исказилось ещё больше. — Тебе очень идёт. Моего слова будет достаточно? Хотя, стой! Я сейчас сфотографирую. Где у тебя телефон?

— Там же, где и все остальные мои вещи.

Оля без зазрения совести вручила мне крышку и полезла копаться в сумке. Я ещё раз заглянула в отражение, и пусть оно безбожно врало, но мне нравилось, что я там видела. Веточки были почти незаметны, сливаясь с цветом волос, а камушки ярко поблёскивали, когда на них падал свет. Даже, если это была дешёвая безделушка, я была рада ей.

Отражение вдруг слегка поплыло, а потом стало закручиваться спиралью, затаскивая меня вглубь водоворота. Я пыталась отвести взгляд, но ничего не выходило. Я начала тонуть, даже не успев испугаться. Наоборот, мне нравилось это ощущение теплоты и лёгкого вихря, будто сошёл с карусели в парке летним вечером.

— Саш!

Взволнованный голос Оли звучал издалека, словно ненастоящий. Меня тряхнуло, и вращение прекратилось на несколько секунд, затем всё повторилось вновь.

— Саша! Твою бабушку! — мир опять вернулся на круги своя, став цветным и чётким, не оставляя ни единого последствия странного приступа. Перед глазами почти вплотную ко мне материализовалась Оля. Она держала меня за плечи и продолжала трясти. — Да очнись же ты! Твой красавчик родственник не простит мне, что я не доглядела!

— Родителям это тоже не сильно понравится, — я улыбнулась. — Меня укачивает.

— И поделом. Нечего меня пугать! — тряска всё-таки прекратилась. — Ты как?

— Нормально. Голова немного закружилась. С половины шестого всё-таки на ногах.

Я надеялась, что такая отмазка подействует, пытаясь попутно прислушаться к своим ощущениям и понять-таки, что же произошло на самом деле. Только организм пребывал в том же состоянии, что и десять минут назад, и полчаса, и даже полтора. Может, мне просто показалось? Только, как, в таком случае, объяснить массовую галлюцинацию?

Скорее всего, всему виной были серьги, но как обычная бижутерия могла так воздействовать на человека? В любом случае, их нужно было снять как можно скорее, чтобы дальше не продолжать играть с судьбой.

— Вот вам и волонтёрши, — от недовольного окрика мы с Олей синхронно обернулись в сторону двери, где стояла Любовь Степановна. — Мало на нашу голову попа-нахлебника, так ещё и вы!

— Крепостное право отменили в 1861 году. Мы имеем право на перерыв, — Оля ввязалась в битву, которую явно проиграла ещё до её начала.

Любовь Степановна подошла к нашей многострадальной кастрюльке, где лежала почищенная картошка и усмехнулась.

— Уработались-то! Так, ты, — на меня указали пальцем. — За мной. А ты, барыня, продолжай здесь.