Пустота

Промежуток от моего пробуждения до его обоснования в кресле обычно… черт, да хрен его знает. Минут пять? Один раз вроде было десять.

Я просто не вылезал, не убедившись как можно точнее, и всегда был готов прыгнуть обратно.

— Отвечай, говорю! — повысил я голос.

— Ублюдок.

И ответ все-таки явился — грохотом и криком в грузовом отсеке.

Я сунул ноги в сапоги, цапнул бластер, стукнул по кнопке и вывалился в коридор, на ходу включая все огни снаружи.

В кресле никого не было.

Во второй нише — тоже. Взмах ладони подтвердил, что щит был отключен.

— Майк, — заорал я, ломанувшись вниз по коридору так, будто все у меня за спиной горело.

— Ты что, балда, тво…

На стене коридора на подходе к грузовому отсеку переливались размытые золотые блики.

Металлический удар; еще один — и железный скрежет; вопли.

Когда я вылетел из-за угла, то увидел примерно то, что и ожидал увидеть.

И все это было хуже некуда.

Мэтт в абсолютном молчании как раз подпрыгнул, цепляясь за верхнюю секцию невысоких мостков у бака — уже порядочно промятую и поломанную, — и всем весом утащил ее за собой на пол. Вместе со стоявшим там Майком, который, вопя, отчаянно пытался отбиваться снятой с верхней бочки крышкой. За его спиной слабо дымила «болтушка» и золотые отсветы танцевали в белой дымке.

Смазанные удары металлическим предметом по уже пробитой голове никак не отражались на Мэтте. Упав плашмя на живот, он быстро вскочил, используя все четыре конечности, и тупо и упорно шагнул к Майку, придавленного упавшим сверху фрагментом мостков.

Я выстрелил в Мэтта сзади и попал в левое плечо. Он дернулся, сбиваясь с шага, но не упал.

— Беги отсюда, — крикнул я, прыжком подбираясь ближе. Лежавший на спине Майк ударом обеих ног швырнул в сторону Мэтта обломок секции, угодив в живот, и, вывернувшись, метнулся ко мне, поднимаясь буквально на ходу.

Мэтт пинком отбросил кусок металла — тот врезался в стену и смялся, как бумажный стаканчик, — и хищно развернулся к нам.

Цапнув Майка за плечо свободной рукой, я швырнул его в коридор себе за спину и почти нажал на спуск, собираясь всадить Мэтту прямо в грудь весь заряд — Но в глаза мне сверкнуло ласковое золото, едва прикрытое лоскутами гниющей плоти.

Крохотное мгновение спустя я повернулся и помчался к рубке.

Слева возник Майк — с нашим «кухонным» ножом в руках, — перепуганное до полусмерти, бледное лицо, из носа тянется струйка крови.

— Дж…

— Сюда, дубина, — рявкнул я, сграбастав его за воротник и надеясь только, что потерял не слишком много времени.

— Шевелись!

Нет, он считал, что Мэтт подождет, пока мы опомнимся, и подойдет неторопливо и с достоинством? Или что? За каким чертом он до сих пор тут торчит?

Я прыгнул в собственную нишу, едва касаясь пола, одновременно втаскивая за собой Майка и долбанув по кнопке рукоятью бластера в другой руке.

Щит сомкнулся в каком-то сантиметре от ног Майка, влепившегося в стену моей ниши и сползшего на койку, как мешок.

И в таком же сантиметре от руки Мэтта с той стороны.

Синюшные пальцы, согнутые, как когти, бессильно врезались в невидимое глазу энергетическое поле.

Мэтт замер, как и мы двое по эту сторону. Я судорожно хватал воздух ртом, Майк, кажется, совсем забыл, как дышать. Нож, выпущенный им, зазвенел, упав на пол и остановившись у границы щита.

Несколько секунд не происходило ничего. В полной тишине я отчетливо услышал тихое, сбоившее пощелкивание — словно ход тонкого, заедающего механизма.

Мэтт стоял в паре шагов от нас. Яркий свет в коридоре освещал его пробитую голову, потемневшую, туго натянувшуюся кожу и запавшие глазницы.

А потом он ударился о щит всем телом, яростно раздирая и царапая его, словно пытаясь разорвать саму энергию.

Майк судорожно подобрался, вжимаясь в противоположную от меня сторону на койке. Один человек в этих нишах помещается вполне удобно; а вот двое уже все-таки нет.

— Какого дьявола ты вылез в коридор, дурья твоя башка? — я собирался рявкнуть, но получилось слишком устало.

— Я же тебе сказал — сиди за щитом!

Он попытался что-то сказать, но голос видимо подводил его. Мэтт продолжал царапать, пинать и даже пытаться прокусить невидимую преграду, чтобы добраться до нас.

— Я-я, — выдавил Майк наконец.

— Я… о-он… т-ты же не спишь, п-почему он…

— Откуда мне знать? — заорал я.

— Мы в космосе! В середине прыжка, под тонкой вуалью! Здесь все может случиться! Я сказал тебе сидеть за щитом, и ты даже вроде бы понял!

Я перевел дыхание. Надо успокоиться. Все обошлось.

— Сейчас все обошлось. Удача — единственное, чему тут можно доверять, но она выпадает не каждый раз.

Майк шмыгнул носом, утирая кровь. Ребро дрожащей ладони выглядело каким-то странным.

Я схватил его за руку, дернувшуюся слишком поздно, и подтащил вскрикнувшего Майка ближе к себе, вытаскивая его холодную кисть в полосу света.

Ледяная, почти до легкого обморожения, ладонь и задубевшие кончики пальцев. Такое много от чего может быть.

Например, оттого, что сунешь руку в «болтушку» и долго ее там подержишь.