Пустота

— В чем-то да — это если очень в общем. Ну, только не для движения, а для планетарных ИИ. Я в академиях штаны не просиживал, уж извини, подробнее не объясню.

Солнечное золото снова вращалось тягуче, медленно и лениво — бездонные глубины красоты, самое прекрасное зрелище во вселенной.

Я захлопнул крышку, наглухо зажимая замки с обоих сторон. Майк вздрогнул и покачнулся — я цапнул его за плечо.

— Давай-ка без этого. Ладно, тут мы пока закончили. Пойдем.

Проморгавшись, Майк сполз с холодных мостков и зашагал за мной следом — смотреть корабль.

Я не могу не любить нашу рабочую птичку, но надо взглянуть правде в глаза — объективно это старая развалюха. За такую сумму, какую мы на нее потратили (пусть что я, что Мэтт и выжали последнее) купить нечто сносное невозможно, и мы стали обладателями не слишком мощного и не очень маневренного, пусть и не самого медленного корабля. И показывать тут, честно сказать, было особо нечего — он был небольшим и вытянутым, и за несколько минут проходился из конца в конец.

— Вообще тут были раньше всякие отсеки и перегородки, но мы с Мэттом их все выпилили, — объяснял я, шагая так, чтобы вроде бы и вести, но при этом держать Майка в поле зрения. На всякий случай.

— Для того, чтобы увеличить грузовой отсек и убрать весь лишний вес, какой только можно. Мы обычно возим всякое разное, так что нам нужно, чтобы влезало побольше.

— А где вы живете?

— Да тут же.

Мы вывернули в основной коридор, хребет, так сказать, корабля. Даже отсюда уже хорошо просматривался другой его конец — рубка, оба кресла пилота (из второго торчали голова и плечи Мэтта, словно обведенные по контуру бледным светом), панели с подсвеченными кнопками и рычагами и панорамники, отражающие черноту, усыпанную подергивающимися звездами. Под тонкой вуалью те всегда так выглядят.

Майк сбился с шага, но быстро сравнялся со мной.

— Или, имеешь в виду, где мы спим? Здесь, — я щедрым взмахом указал на две ниши в стенах, — почти друг напротив друга, — по пути к рубке.

— Тут вообще, конечно, здорово пришлось поработать напильниками.

Мы с Мэттом предполагали, что изначально эти ниши были оружейными — из-за расположения и из-за того, что их закрывали прозрачные поля-щиты, поднимающиеся и убирающиеся нажатием кнопки рядом. Длина и глубина каждой ниши как раз подходила хорошей лежанке, да еще место на шаг оставалось, а в высоту они тянулись от пола до потолка, так что мы решили, что глупо будет сохранять каюты со всей их тяжелой требухой. Тем более что спали мы раньше все равно обычно по очереди.

Кнопки-«открывашки» я вывел внутрь каждой«стенной комнатки» чтобы обеспечить некоторую, так сказать, частную жизнь — если это слово уместно в замкнутом пространстве корабля во-первых, и в связи с прозрачностью энергетических щитов во-вторых. Но, как оказалось, это было чертовски мудрым решением.

— А… почему такое название? — спросил парнишка, когда мы подходили к рубке, и я застонал вслух.

— Нет, красивое, но…

— Потому, что Мэтт — придурок, — я пихнул кресло Мэтта в спинку, поворачивая его, и удобно оперся на приборную панель, почти усевшись на мой любимый свободный участок.

— Джимми, какого хрена? — недоверчиво спросил Мэтт.

— Это вообще кто?

— Это Майк. Знакомься.

— На черта ты какого-то мальца сюда притащил?

— Малец сам притащился, — пожал я плечами.

— Ему с трусливыми консервами не по пути, он нашей породы. Космический бродяга.

Я хлопнул Майка по плечу. Он слегка пошатнулся, едва заметив этот удар.

Все его внимание было целиком и полностью сосредоточено на Мэтте. Глаза расширились, а кровь отхлынула с лица, бледного теперь, как дымок от «болтушки».

— И еще мой первый помощник, раз от тебя нынче все равно никакой пользы. Хотя будто она раньше была.

— Ты совсем, чтоб тебя, больной, Джимми?

— Это мне говорит человек, назвавший наполовину чужой корабль «Куницей». До сих пор поверить не могу, что разрешил тебе пойти на регистрацию!

Майк отступил на коротенький шаг — неосознанно, механически, едва не запнувшись.

— Заткнись, у меня шестьдесят процентов доли, а не половина, я мог хоть сковородкой его назвать. Черт возьми, да ведь небось этот крысеныш…

— И ладно бы он изначально так задумал — но не-ет, Майк. Мой достойный друг просто спутал куницу с мангустом. «Они быстрые и мочат змей, Джимми» — вот что он мне сказал. Поэтому я обычно называю этот корабль просто«кораблем» чтобы лишний раз не позориться. Майки.

Он с трудом кивнул, переводя взгляд с меня на Мэтта и обратно; из ошеломленно-испуганного тот понемногу становился паническим. Ох уж эти традиционалисты.— … небось этот крысеныш уже увидел золото?

И Мэтт издал высохший, хриплый полусмех-полускрежет.

— Джимми, — выдавил Майк подрагивающе и сглотнул.

— Джимми, твой друг… он… он же мертвый. Он у-умер. Он сидит мертвый.

— А? Ну конечно, мертвый. Майки, разуй глаза — у него дыра в груди в два кулака размером и лоб проломлен.

— Он меня не услышит, но все равно: «Иди нахрен, малец». И ты иди туда же, Джимми.