Путь Белославы или Ночь под присмотром

Больше ничего не болело, приподняв голову, я осмотрел себя. Нога была цела, из живота торчала палка шириной в пять сантиметров, но она будто не причиняла неудобств, и я попытался вытащить её, что оказалось вовсе несложно. Ветка рухнула возле меня, а на животе даже не было следа, как будто ещё секунду назад он не был пробит куском древесины насквозь. Немного приподнявшись и, наконец, сев я стал более или менее приходить в чувства и тут взгляд мой пал на торчащий из груди маленький кончик спицы, блестящий и сверкающий. Потянув за него, ведьмовское жало выскочило их мягкой плоти, а за ним и маленькая красная струйка, которая тут же растаяла в каплях дождя. Я снова был в своём теле.

Впереди шла Белослава, немного пошатываясь явно страдая от упущенного шанса и вовсе не замечая, того, что его жертва снова жива. Прежде чем встать я ещё раз ощупал себя и, убедившись в том, что я цел, стал подниматься. Из всего, что происходило меня, изумляло всё особенно молчавшее сердце, которое не подавало никаких признаков своего существования, но пока было не до этого.

Мне хотелось отомстить и как можно быстрее, держа в руке ведьмовскую спицу, я ещё раз поглядел на свою недавнюю обидчицу и, не издавая ни звука, кинулся к ней. Ненависть жгла разум и всё нутро, в тот момент я был готов на все, чтобы покойница ответила за то, что со мной приключилось.

Кеды с меня стянули мёртвые, футболка была разодрана деревенскими псами и весь промокший, я бежал к цели, а под босыми ногами хлюпала грязь. Одно мгновение меня отделяло от нее, когда голова Белославы повернулась на неожиданно воскресший, на тихой поляне звук. В последний раз я увидел эти страшные пустые глазницы и неведомым мне чувством, я уловил в них предсмертный ужас.

В следующее мгновение серебряная спица вонзилась в её тело. Она обхватила ладонями мою руку державшую кусочек металла, воткнутый ей в грудь, и зашипела, на что я только поднял ногу и ударил в живот, подбрасывая необычайной силой её тело в воздух. Ещё мгновение и крик пронзил небо, тело девушки покраснело, принимая окраску плавленого металла и начиная трескаться, а спустя секунду, прямо в воздухе, оно и вовсе рассыпалось в пыль, чёрную пыль, которую разнёс по лесу ветер и прибил к земле дождь.

Дальше всё было и вовсе просто. Я выбрался из лесу к утру, по пути переодевшись в чистую одежду, оставленную у шалаша в сумке. Щеголяя так через поле, а потом и по шпалам медленно, но верно я добрался до ближайшей железнодорожной станции. На удивление самому себе, ходить босиком по острому щебню, насыпанному вдоль железнодорожного полотна, было совсем не больно, да и голод меня совершенно не терзал. В прочем с того момента я больше никогда не ел, в этом моему организму не было потребности.

В тот момент я ещё не до конца осознавала, что со мной случилось и как мне предстоит жить дальше.

Оказавшись в родном городе, друзья встретили меня очень даже хорошо, даже Андрей удивился тому, что вернулся я раньше задуманного и даже подтрунивал надомной из-за этого, но мне не было обидно.

Время летело само собой и поначалу, я ничего не замечал, но однажды, я проснулся от бешеного стука в дверь. Открыв её, на пороге я увидел всех, кто меня знал, они беспокоились за то, что я пропал, не отвечал на звонки, и говорили про то, что прошла неделя с момента, когда в последний раз видели меня, хотя я точно мог сказать, что все мы встречались только вчера. Такое повторилось ещё дважды, но каждый раз сроки увеличивались сначала на неделю, а позже и на месяц.

Я бы мог считать всё это шуткой, пока действительно не заметил, что время идёт немного не так как раньше и, уснув, я просыпался спустя несколько дней. По началу всё было ещё нормально, но позже я перестал общаться с друзьями и вообще стал редко кому, попадаться на глаза. Однажды ко мне зашёл Андрей и даже похвалил, что я наверно так занят, раз больше не болтаюсь по улицам как раньше, предполагал, что я нашёл работу и теперь строю своё будущее как многие, я отмалчивался, начиная понимать плачевность своей ситуации, но позже и с ним я прекратил общаться. Так я не заметил, как прошёл год.

В этот момент я остался совсем один и теперь боялся что-либо предпринимать, даже выходить на улицу, потому что, со мной творились неописуемые изменения. Точнее сказать, происходило всё то же самое, что было и с Белославой. Глазницы опустели, изо рта стали вываливаться зубы, а раны, которые были нанесены мне в лесу, стали проявляться наяву. Белоснежная кость из-под левого колена вылезла наружу, но нога не болела, боли вовсе не было, посреди живота снова появилась огромная, сквозная рана, руки и ноги были покусаны и кое-где были хорошо видны изодранные в мясо мышцы.

При всём этом, напрягая свою волю, я мог на какое-то время исправить положение и словно «по щучьему велению» раны закрывались, а глаза снова блестели на свету. Но с каждым таким желанием, усилием воли, скрывать все телесные изъяны получалось труднее и на более короткий срок. Я был в настоящем ужасе.