Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
150 мин, 21 сек 19805
Альфред и сам дивился своей наглости и смелости. Тем не менее, именно такой тон с этим мучителем он считал правильным, и собрался сказать ещё немало резких слов, но змей с силой выплюнул его на покрытый лужами лавы островок, сам же стремительно нырнул в огненный океан.
От удара тело Альфреда раскололось на тысячи кусочков, но боль он почувствовал только через несколько мгновений.
Альфред извивался так, будто сам был червём и кричал от боли. Казалось ему, будто тело его разрывается на маленькие кусочки, и что нет конца этой смертной муке…
Но рядом была Елена, она держала его за плечи, она склонилась над ними и говорила ему:
— Ну хватит. Я прошу тебя… Иначе это может вернуться…
Постепенно боль отступала, и вот Альфред уже не извивался, а только постанывал, и глядел своими выпученными, покрасневшими глазами на едва различимый силуэт, который и был Еленой. Багровое свечение, бившее недавно из-под пола, померкло, также сомкнулись и трещины на полу и на колонне. Колонна возвышалась как и прежде, как и за тысячу, и за две, и за три тысячи лет до рождения Альфреда — чёрная и зловещая.
— Что со мной было? — слабым голосом спросил Альфред.
Елена рассказала, и закончила такими словами:
— Так я ухватилась я за тебя, окаменевшего, рунами покрывшегося, и приготовилась умереть. Потом в одно мгновенье руны на твоём теле исчезли, и вместо камня вернулась человеческая твердь. Маска в колонне выпустила тебя и мы вместе упали… Я уж думала, что придётся долго-долго падать в пекло, но трещина сомкнулась прямо под моей спиной. Прости, что не смогла удержать тебя — ты сильно ударился головой, и я уже испугалась — не разбился ли ты.
— Нет, нет. Не разбился, — проговорил, потирая затылок, Альфред.
Затем провёл этой же ладонью по полу, который казался таким бесконечно твёрдым, таким холодным.
— Мой создатель зовёт, — молвил он.
— Теперь я верю тебе, — сказала Елена.
— Веришь?… Что ж, не удивительно, после всего что ты видела. Ну и как самочувствие, Елена? Нет ли желания избавиться от всего этого. Сбежать далеко-далеко, а потом ходить на приёмы к психологу, чтобы он помог избавиться от ненужных воспоминаний. Скажи прямо?
— Нет. Я никуда не собираюсь бежать. Я буду с тобой, — пообещала Елена.
— А ты случайно не белая кошка?
— Что?…
— Ах, извини. Глупость конечно, но там, внизу у меня было весьма приятное свидание с огненным змеем, который сообщил мне, что при моём путешествии в ад мне может помочь некая белая кошка. Вот я и думаю: какая такая белая кошка. Кто кроме тебя может мне помочь?
На что Елена ответила:
— Ну, вообще-то у меня есть кошка Баронесса. Она белая и пушистая. И вообще то она моя любимица. Ты не раз был у меня в гостях, и должен её помнить.
— Ну, вообще-то у тебя в гостях был не я, а мой создатель — настоящий Альфред. Тем ни менее, сейчас я припоминаю эту Баронессу, не совсем даже как кошку, а как какое-то белое облачко, или даже ангелочка, который постоянно перепрыгивал с место на место. Баронесса, Баронесса — очень озорное и пушистое создание.
— Эта кошка — моя любимица, — поведала Елена. — Уж если мы отправимся в какое-то опасное путешествие… Хм-м… До сих пор не могу поверить, что мы будем искать вход в ад… В общем, мне не хотелось бы брать Баронессу с собой. Тем не более, совсем ни факт, что имелась в виду именно моя кошка. Она самая обыкновенная кошка. Правда, конечно, замечательная, дорогая, очень любимая мною. Бр-р… как же я замёрзла. Давай выбираться отсюда.
— Ты права, Елена. Мне не хотелось бы продолжать наше общение здесь. Кажется, что эта темнота подслушивает нас. Моя память пробуждается, и я припоминаю, что где то здесь в стене должны быть ступени…
Они подошли к стене, и опасаясь нащупать очередную выемку с древними костями, начали ощупывать её. И вскоре наткнулись на ступени, которые поднимались вдоль стены к потолку.
— Осторожней. С этих ступеней легко свалиться, — предупредил Альфред.
И он первый начал подниматься. В особо опасных местах, где ступени были наполовину разрушены — оборачивался и подавал Елене руку. Он говорил:
— Думаю, это неплохая разминка перед спуском в ад…
— Очень весело звучит, — мрачно проговорила Елена.
Так поднялись до потолка, там лестница уходила в расщелину, через которую полный человек и протиснуться бы не смог. Но всё же Альфред и Елена кое-как прошли.
Ещё долго они поднимались в кромешной темноте, к которой невозможно было привыкнуть. Потом Альфред ткнулся лбом в каменную поверхность и, печально улыбнувшись, сказал:
— Ну вот — всё запомнить, конечно, не возможно. Тем не менее здесь где то должен быть механизм…
Он начал шарить по стене, и вскоре надавил на какой-то камешек. Тут же часть стены отъехала в сторону, и ослепительный свет хлынул навстречу им.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил Альфред.
От удара тело Альфреда раскололось на тысячи кусочков, но боль он почувствовал только через несколько мгновений.
Альфред извивался так, будто сам был червём и кричал от боли. Казалось ему, будто тело его разрывается на маленькие кусочки, и что нет конца этой смертной муке…
Но рядом была Елена, она держала его за плечи, она склонилась над ними и говорила ему:
— Ну хватит. Я прошу тебя… Иначе это может вернуться…
Постепенно боль отступала, и вот Альфред уже не извивался, а только постанывал, и глядел своими выпученными, покрасневшими глазами на едва различимый силуэт, который и был Еленой. Багровое свечение, бившее недавно из-под пола, померкло, также сомкнулись и трещины на полу и на колонне. Колонна возвышалась как и прежде, как и за тысячу, и за две, и за три тысячи лет до рождения Альфреда — чёрная и зловещая.
— Что со мной было? — слабым голосом спросил Альфред.
Елена рассказала, и закончила такими словами:
— Так я ухватилась я за тебя, окаменевшего, рунами покрывшегося, и приготовилась умереть. Потом в одно мгновенье руны на твоём теле исчезли, и вместо камня вернулась человеческая твердь. Маска в колонне выпустила тебя и мы вместе упали… Я уж думала, что придётся долго-долго падать в пекло, но трещина сомкнулась прямо под моей спиной. Прости, что не смогла удержать тебя — ты сильно ударился головой, и я уже испугалась — не разбился ли ты.
— Нет, нет. Не разбился, — проговорил, потирая затылок, Альфред.
Затем провёл этой же ладонью по полу, который казался таким бесконечно твёрдым, таким холодным.
— Мой создатель зовёт, — молвил он.
— Теперь я верю тебе, — сказала Елена.
— Веришь?… Что ж, не удивительно, после всего что ты видела. Ну и как самочувствие, Елена? Нет ли желания избавиться от всего этого. Сбежать далеко-далеко, а потом ходить на приёмы к психологу, чтобы он помог избавиться от ненужных воспоминаний. Скажи прямо?
— Нет. Я никуда не собираюсь бежать. Я буду с тобой, — пообещала Елена.
— А ты случайно не белая кошка?
— Что?…
— Ах, извини. Глупость конечно, но там, внизу у меня было весьма приятное свидание с огненным змеем, который сообщил мне, что при моём путешествии в ад мне может помочь некая белая кошка. Вот я и думаю: какая такая белая кошка. Кто кроме тебя может мне помочь?
На что Елена ответила:
— Ну, вообще-то у меня есть кошка Баронесса. Она белая и пушистая. И вообще то она моя любимица. Ты не раз был у меня в гостях, и должен её помнить.
— Ну, вообще-то у тебя в гостях был не я, а мой создатель — настоящий Альфред. Тем ни менее, сейчас я припоминаю эту Баронессу, не совсем даже как кошку, а как какое-то белое облачко, или даже ангелочка, который постоянно перепрыгивал с место на место. Баронесса, Баронесса — очень озорное и пушистое создание.
— Эта кошка — моя любимица, — поведала Елена. — Уж если мы отправимся в какое-то опасное путешествие… Хм-м… До сих пор не могу поверить, что мы будем искать вход в ад… В общем, мне не хотелось бы брать Баронессу с собой. Тем не более, совсем ни факт, что имелась в виду именно моя кошка. Она самая обыкновенная кошка. Правда, конечно, замечательная, дорогая, очень любимая мною. Бр-р… как же я замёрзла. Давай выбираться отсюда.
— Ты права, Елена. Мне не хотелось бы продолжать наше общение здесь. Кажется, что эта темнота подслушивает нас. Моя память пробуждается, и я припоминаю, что где то здесь в стене должны быть ступени…
Они подошли к стене, и опасаясь нащупать очередную выемку с древними костями, начали ощупывать её. И вскоре наткнулись на ступени, которые поднимались вдоль стены к потолку.
— Осторожней. С этих ступеней легко свалиться, — предупредил Альфред.
И он первый начал подниматься. В особо опасных местах, где ступени были наполовину разрушены — оборачивался и подавал Елене руку. Он говорил:
— Думаю, это неплохая разминка перед спуском в ад…
— Очень весело звучит, — мрачно проговорила Елена.
Так поднялись до потолка, там лестница уходила в расщелину, через которую полный человек и протиснуться бы не смог. Но всё же Альфред и Елена кое-как прошли.
Ещё долго они поднимались в кромешной темноте, к которой невозможно было привыкнуть. Потом Альфред ткнулся лбом в каменную поверхность и, печально улыбнувшись, сказал:
— Ну вот — всё запомнить, конечно, не возможно. Тем не менее здесь где то должен быть механизм…
Он начал шарить по стене, и вскоре надавил на какой-то камешек. Тут же часть стены отъехала в сторону, и ослепительный свет хлынул навстречу им.
— Ты что-нибудь видишь? — спросил Альфред.
Страница 10 из 40
