Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
150 мин, 21 сек 19808
От крыши к земле спускалась немного погнутая водосточная труба, в которой сейчас шумела дождевая вода. Юноша провёл по трубе ладонью и сказал:
— Ты смотри, какие здесь царапины глубокие, через одну из них даже вода пробивается…
— Да, точно. А я и не замечала.
— Наверное, они недавно появились.
— Может быть. Ну, пойдём внутрь, хватит здесь мокнуть.
Они вошли в подъезд, где было так сумрачно, сыро и загадочно, что складывалось впечатление, будто не в обычный жилой дом попали, а в древний замок с приведеньями. По высоким ступенями, которые растрескались и местами даже проросли травой, стали подниматься на второй этаж…
Только Елена открыла дверь, как послышалось мяуканье. Причём мяуканье было практически беспрерывным и звучало на разные лады.
— Что, твоя Баронесса всегда такая певучая? — поинтересовался Альфред.
— Вообще-то — нет. Только сейчас так разговаривалась. И что она, хотела бы я знать, рассказывает?
Они прошли в комнату Елену, которая была похожа на комнату Альфред обилием книжных стеллажей. Правда книги у Елены были в основном новые, и отличались от мрачных, древних фолиантов, составлявших коллекцию Альфреда.
На письменном столе стояла мраморная фигура ангела, а рядом с ним стояла на задних лапах, выпучив круглые, малахитовые глазищи кошка Баронесса. За счёт цвета своей шерсти, кошка казалось такой же белой, как и ангел.
— И что, часто твоя Баронесса так вот на задних лапах стоит? — спросил Альфред.
Елена, подойдя к столу и погладив Баронессу по голове, ответила:
— В первый раз вижу, чтобы она с таким рвением на задних лапах стояла. Ну, разве что в ночь, когда она из своего таинственного путешествия вернулась.
Альфред проговорил:
— А ведь это Баронесса водосточную трубу процарапала, когда на твой подоконник забиралась.
— Да что ты. У неё, конечно, острые когти, но не настолько же…
— А вот это мы сейчас и проверим, — сказал Альфред, и, подойдя к столу, протянул к Баронессе ладонь.
Он попросил:
— А ну-ка, кошечка, положи сюда свою лапку. Да осторожней. Смотри не расцарапай меня.
— Конечно, не расцарапает, — сказала Елена. — Ведь она у меня учёная, вежливая, и всегда, при общении с людьми, убирает коготки.
Баронесса поняла, что от неё требуется, и положила лапку на ладонь Альфред. Коготки её действительно были убраны.
— И всё же я бы хотел твои коготки посмотреть, — молвил Альфред.
И снова Баронесса его поняла. И коготки её высунулись резко, но, к счастью, не задев ладони Альфреда.
— Ничего себе! — воскликнула Елена. — Раньше этого точно не было!
Альфред, склонившись, и разглядывая коготки, ответил:
— А раньше вообще многое по-другому было. Например, ты обращалась с настоящим Альфредом, а не с его копией…
Коготки Баронессы вытянулись на целых три сантиметра, но самым удивительным было даже не это, а то, что теперь они были выточены из какого-то полупрозрачного драгоценного камня, с красноватым оттенком.
— У тебя есть лупа или микроскоп? — быстро спросил Альфред.
— Есть увеличительное стекло, — произнесла Елена.
— Давай его скорее сюда.
Девушка выхватила из верхнего ящика стола весьма большое увеличительное стекло, и протянула его Альфреду.
Тот, не выпуская лапки Баронессы, принял свободной рукой стекло, и поднёс его к уже вовсе не к кошачьем когтям.
Только глянул, и тут же крикнул:
— Ну так и есть!
От волнения его рука дёрнулась, и коготки просто провели по его ладони. Баронесса не надавливала, не била — это движение вообще было случайным, но кожа была разодрана, потекла кровь.
— Альфред, я сейчас йод и пластырь принесу, — проговорила, испуганно Елена.
— А, ничего — это царапина, ерунда. И, если ты собираешься отправляться со мной в это путешествие, то тебе лучше привыкать к виду.
Елена всё же принесла из домашней аптечки йод и пластырь, и быстро обработала пораненную ладонь. Она сказала:
— Ты за меня не волнуйся. Я смогу перенести всякие ужасы, хотя, конечно, и надеюсь, что их как можно меньше будет. Просто вид твоей раны, твоей крови в таких вот привычных, бытовых условиях, для меня даже страшнее, нежели то, что мы в подземельях под собором пережили. Просто та колонна, древние руны, вопль из огненных подземелий — это такое невероятное, что я это воспринимаю как кошмарных сон, хотя, конечно, это и было на самом деле. В общем, верь в меня. Я буду тебе помогать.
— Хорошо, Елена. А теперь я скажу, что увидел на когтях твоей Баронессы. Там тоже были руны. Может назвать их магическими знаками, или как тебе угодно. Но теперь я помню, что у настоящего Альфреда, ещё до того как он меня создал, были планы с помощью этих когтей открыть врата ада.
Баронесса смотрела на мраморного ангела, Елена — на Баронессу, а Альфред — на Елену. На улице всё шелестел дождь, иных звуков не было слышно. Наконец Елена молвила:
— Я ведь Баронессу знаю с тех пор, когда она ещё была маленьким котёнком. И бывало так, что этот котёнок, играя, царапал меня своими коготками. Но это были обычные кошачьи коготки. Так откуда же взялись эти когтищи с рунами для открытия врат ада?
— Ты смотри, какие здесь царапины глубокие, через одну из них даже вода пробивается…
— Да, точно. А я и не замечала.
— Наверное, они недавно появились.
— Может быть. Ну, пойдём внутрь, хватит здесь мокнуть.
Они вошли в подъезд, где было так сумрачно, сыро и загадочно, что складывалось впечатление, будто не в обычный жилой дом попали, а в древний замок с приведеньями. По высоким ступенями, которые растрескались и местами даже проросли травой, стали подниматься на второй этаж…
Только Елена открыла дверь, как послышалось мяуканье. Причём мяуканье было практически беспрерывным и звучало на разные лады.
— Что, твоя Баронесса всегда такая певучая? — поинтересовался Альфред.
— Вообще-то — нет. Только сейчас так разговаривалась. И что она, хотела бы я знать, рассказывает?
Они прошли в комнату Елену, которая была похожа на комнату Альфред обилием книжных стеллажей. Правда книги у Елены были в основном новые, и отличались от мрачных, древних фолиантов, составлявших коллекцию Альфреда.
На письменном столе стояла мраморная фигура ангела, а рядом с ним стояла на задних лапах, выпучив круглые, малахитовые глазищи кошка Баронесса. За счёт цвета своей шерсти, кошка казалось такой же белой, как и ангел.
— И что, часто твоя Баронесса так вот на задних лапах стоит? — спросил Альфред.
Елена, подойдя к столу и погладив Баронессу по голове, ответила:
— В первый раз вижу, чтобы она с таким рвением на задних лапах стояла. Ну, разве что в ночь, когда она из своего таинственного путешествия вернулась.
Альфред проговорил:
— А ведь это Баронесса водосточную трубу процарапала, когда на твой подоконник забиралась.
— Да что ты. У неё, конечно, острые когти, но не настолько же…
— А вот это мы сейчас и проверим, — сказал Альфред, и, подойдя к столу, протянул к Баронессе ладонь.
Он попросил:
— А ну-ка, кошечка, положи сюда свою лапку. Да осторожней. Смотри не расцарапай меня.
— Конечно, не расцарапает, — сказала Елена. — Ведь она у меня учёная, вежливая, и всегда, при общении с людьми, убирает коготки.
Баронесса поняла, что от неё требуется, и положила лапку на ладонь Альфред. Коготки её действительно были убраны.
— И всё же я бы хотел твои коготки посмотреть, — молвил Альфред.
И снова Баронесса его поняла. И коготки её высунулись резко, но, к счастью, не задев ладони Альфреда.
— Ничего себе! — воскликнула Елена. — Раньше этого точно не было!
Альфред, склонившись, и разглядывая коготки, ответил:
— А раньше вообще многое по-другому было. Например, ты обращалась с настоящим Альфредом, а не с его копией…
Коготки Баронессы вытянулись на целых три сантиметра, но самым удивительным было даже не это, а то, что теперь они были выточены из какого-то полупрозрачного драгоценного камня, с красноватым оттенком.
— У тебя есть лупа или микроскоп? — быстро спросил Альфред.
— Есть увеличительное стекло, — произнесла Елена.
— Давай его скорее сюда.
Девушка выхватила из верхнего ящика стола весьма большое увеличительное стекло, и протянула его Альфреду.
Тот, не выпуская лапки Баронессы, принял свободной рукой стекло, и поднёс его к уже вовсе не к кошачьем когтям.
Только глянул, и тут же крикнул:
— Ну так и есть!
От волнения его рука дёрнулась, и коготки просто провели по его ладони. Баронесса не надавливала, не била — это движение вообще было случайным, но кожа была разодрана, потекла кровь.
— Альфред, я сейчас йод и пластырь принесу, — проговорила, испуганно Елена.
— А, ничего — это царапина, ерунда. И, если ты собираешься отправляться со мной в это путешествие, то тебе лучше привыкать к виду.
Елена всё же принесла из домашней аптечки йод и пластырь, и быстро обработала пораненную ладонь. Она сказала:
— Ты за меня не волнуйся. Я смогу перенести всякие ужасы, хотя, конечно, и надеюсь, что их как можно меньше будет. Просто вид твоей раны, твоей крови в таких вот привычных, бытовых условиях, для меня даже страшнее, нежели то, что мы в подземельях под собором пережили. Просто та колонна, древние руны, вопль из огненных подземелий — это такое невероятное, что я это воспринимаю как кошмарных сон, хотя, конечно, это и было на самом деле. В общем, верь в меня. Я буду тебе помогать.
— Хорошо, Елена. А теперь я скажу, что увидел на когтях твоей Баронессы. Там тоже были руны. Может назвать их магическими знаками, или как тебе угодно. Но теперь я помню, что у настоящего Альфреда, ещё до того как он меня создал, были планы с помощью этих когтей открыть врата ада.
Баронесса смотрела на мраморного ангела, Елена — на Баронессу, а Альфред — на Елену. На улице всё шелестел дождь, иных звуков не было слышно. Наконец Елена молвила:
— Я ведь Баронессу знаю с тех пор, когда она ещё была маленьким котёнком. И бывало так, что этот котёнок, играя, царапал меня своими коготками. Но это были обычные кошачьи коготки. Так откуда же взялись эти когтищи с рунами для открытия врат ада?
Страница 12 из 40
