Пути превращения

Сначала пришло ощущение, что его выворачивает наизнанку — не стало одежды, кожи и когтей, а остались лишь внутренние органы, постепенно становящиеся прозрачными и излучающими призрачно-золотистое свечение. Потом он стал светом, сгустком горячей сияющей энергии, быстрее времени преодолевающей пространство между освещенной тусклыми фонарями пустынной аллеей и… … озаренным синеватыми всполохами коридором. Василий уже знал, что в координатах Земли XXI века место назначения находилось в заброшенном туннеле недостроенной и законсервированной ветки метро, но сейчас это не имело никакого значения. Главное, что она была здесь — белая и прекрасная, с большими пушистыми крыльями, грациозной шеей и пронзительным взглядом янтарных глаз. Она отчаянно отбивалась от двух других крылатых существ с разинутыми зубастыми клювами, одно из которых уже прижало ее к полу длинными когтями на толстых мохнатых лапах. Материализовавшись в центре схватки, Василий с воем бросился на тварь (слово «птеродактиль» пришло в голову мгновением позже) и, пользуясь неожиданностью, вонзил клыки в ее горло. Существо бешено захлопало перепончатыми крыльями и с булькающе-клекочущим хрипом затрясло головой, тщетно пытаясь воспользоваться клювом. Когда Крысоед уже повалил бьющегося в агонии монстра, ощущая во рту омерзительно-едкий вкус бесконечно чуждой крови, вторая тварь вцепилась ему в спину. Дикая боль парализовала тело, не давая возможности резко повернуться и дать отпор. Еще несколько секунд — и Василий с перегрызенным позвоночником навсегда остался бы в этом призрачном преддверии новой жизни, но в следующий миг стальная хватка огромных зубов ослабла, сменившись рычанием, клекотом и бешеным хлопаньем крыльев. Она, вырвавшись из-под убитого хищника, пришла на помощь. Василий с трудом повернулся и, улучив момент, вклинился в клубок перьев, крыльев и когтей, подбираясь к коричневой шее врага… Когда истекающие черно-зеленой кровью чудовища в неестественно-выгнутых позах застыли на полу, они прижались к друг другу, переводя дыхание и обмениваясь информацией. Слова были не нужны — видения причудливого мира разумных пернатых на древней Земле… воздушных хороводов среди сиреневых вершин… причудливых надписей и рисунков на земле и скалах… невероятных улиц, домов, знаков, слов и песен… болезней, вырождения и одичания… прихода к власти звероподобных клыкастых мутантов… преследования и уничтожения всех, кто сохранил в себе добро и культуру… городов, поселков, поездов и самолетов… улиц, домов и квартир… счастливых мгновений бесконечно далекой жизни… пьяной драки… суда… этапа… лесоповала… вокзала, подвалов и строек… пьяных ублюдков и трансформации проносились перед их внутренним взором, давая ответы на первые вопросы и усиливая взаимное притяжение оставшегося в душах добра.

Они устремились на зов, идущий от тысяч им подобных. Василий преодолевал окутанное плотным маревом пространство огромными скачками, а Силлина осторожно летела, иногда отталкиваясь лапами от земли — полный размах ее крыльев с трудом вмещался в тесный тоннель. Вскоре впереди появился свет, и им открылся новый, широкий и просторный путь, озаренный золотистым свечением. Они влились в группу попутчиков — рядом шли оранжево-зеленая рептилия с длинным хвостом и хохолком на голове, покрытое густой шерстью обезьяноподобное существо с голубоватыми глазами и человек с головой, похожей на собачью морду. Инстинктивная тревога заставила Василия на мгновение насторожиться, но тут же исчезла — ни от кого из них не исходила угроза, а все зло осталось в отвергнувших их мирах.

— — - Они катались по дивану, сжимая друг друга в объятиях, и по очереди были сверху. Полупрозрачные, но еще сохраняющие упругость и возбуждающие запахи фантомные тела только что покинувших квартиру студентов — стройного темноволосого парня и блондинки с большими округлыми грудями и плотными крутыми бедрами — были намного приятнее привычных оболочек коточеловека и птицеящера, ненадолго оставленных в невероятно далеком и вместе с тем удивительно близком измерении. Кошка, невольно открывшая канал (как и большинство ее сородичей, живущих между мирами и позволяющих потусторонним видеть людей своими желто-зелеными глазами), и в первый момент запрыгнувшая на шкаф со вздыбленной шерстью, прижатыми ушами и испуганно-злобным шипением, уже вернулась в насиженное кресло и мирно свернулась клубком, почувствовав отсутствие зла и присутствие почти своего.