Пятнадцатая смерть Алины

Не помню уже, как добралась до дома. Сбросив с себя торбу, «камелоты» и остатки последних унижений, я пришла на кухню и, сев на трехногий табурет, успокоилась. Из жизни надо уходить с холодным разумом и умиротворенным самочувствием. Нельзя дать эмоциям сделать ошибочное решение. Только хладный рассудок способен вынести вердикт. Только твердая рука способна исполнить приговор.

Когда мысли заняли свое надлежащее место в голове, я открыла выдвижной ящик и достала оттуда острый-преострый кухонный нож. Руки крепко сжали его деревянную ручку и подставили острие к сердцу. Минуту я колебалась — как-то обидно колоть себя в сердце. Слишком быстро. Лучше в живот. Так дольше, зато можно ощутить отбытие жизни.

На этот раз страха не было, умереть я не боялась — не в первый раз, так сказать. Нож проткнул обнаженный пупок и по самую ручку вошел в живот. Кольнула боль, и я упала на пол, как вчера вечером. По плитке растеклась алая кровь, глаза закрылись. Черные губы бесшумно прошептали: «Прости, Жизнь, но я на самом деле больше не могу быть с тобой».

Через минуту они замерли навсегда.

Мои глаза закрыты. Открыть их — нет сил. Но все же я почувствовала, как чья-то рука вытащила из моего живота нож и прикоснулась к кровоточащей ране. Пупок всей своей полостью ощутил холод, будто к нему приложили кусок льда. На мгновение мне показалось, что через него в мое мертвое тело возвращаются силы. В тело возвращается жизнь. И тогда я вновь задышала и подняла веки.

Но на кухне уже никого не было. Или просто не было. Если вообще кто-то был. На пупке остался полностью затянутый шрам, а окровавленный ножик лежал на полу рядом. Странно, что лужи крови нет — она куда-то испарилась. Я вновь откинулась спиной на плитку и по-мертвому расслабилась. Эх, когда-нибудь, возможно, я наконец-то умру…

После того как я жадно проглотила небольшой кусок вареной колбасы из холодильника (я есть хочу!), ноги довели меня до спальни. Душно! Надо отрыть окно. О, а там далеко внизу снова сидят эти три старушки, которые любят сочинять сплетни. Решили вечерком подышать свежим воздухом? Помню, недавно они назвали меня наркоманкой, одной из тех, кто на первом этаже живет… Постойте! Наркоманы? Они ведь могут продавать наркотики?

Я дотянулась до самого верхнего шкафчика, где была припрятана заначка. И весьма неплохая заначка, надо сказать. Несмотря на то, что мы с отцом живем отдельно, он все же снабжает свою дочь деньгами. А за последние годы эти деньги успели перерасти в кругленькую сумму. Интересно, у начинающих наркоманов передозировка случается часто? Хотя, что я говорю! Если не вмешается кто-то другой, то передоз в жизни наркомана может быть только один раз. Дальше — уже ничего…

Я сунула в карман джинсов ровно половину всех моих сбережений. Думаю, этого хватит на билет в Ад. И нечего ухмыляться! После семи своих смертей не только наркоманом станешь.

Кайфа от реальной жизни уже не испытаешь.

Закрыв квартиру на ключ, я спустилась на первый этаж и постучала в одну из потертых и исписанных нецензурными словами дверей. Удивляет, с какой легкостью я это делаю! Пришла за порцией наркоты так же спокойно, как если бы обратилась к соседям за солью.

— Да, моя хорошая? — вежливо спросил открывший дверь мужчина в белой майке, шортах и шлепках. — Чего-то хочешь?

— Получить наслаждение.

— Само собой, милая. В какой форме?

— Что-нибудь расслабляющее и супер мощное.

— Сколько брать будешь?

— Ровно столько, сколько хватило бы для передозировки.

— В первый раз?

— Угу.

— Щас, подожди минуту.

Он закрыл дверь. Вот такой подход к делу мне нравится. Никаких лишних вопросов, только суть. И моя внешность его совсем не интересует.

— Деньги вперед, — сказал мужчина, когда вернулся.

Я достала бумажки:

— Этого хватит?

Вместо ответа он забрал деньги и протянул пакетик с белым порошком.

— Здесь сто пятьдесят миллиграмм. Растопи на огне и коли в вену.

— Шприца нет, — вставила я, забрав пакетик с героином.

Подгоняла (а именно им он и являлся — вряд ли торговал собственными наркотиками) снова закрыл дверь. Я уж подумала: не откроет, и начала разворачиваться, как меня остановила вытянутая рука со стеклянным шприцем.

— Держи, детка. Подарок. — Уголки его сухих губ дрогнули. — Им еще никто не пользовался.

Я приняла «подарок», поблагодарила и…

— Приходи еще, оттянемся.

… и спустя две минуты переступила через порог своей квартиры. Разулась. Пошла на кухню.

Подсеменила к газовой плите. Зашипел газ, чиркнула спичка, пожелтело пламя. Намериваясь покончить со всем сразу, я высыпала все содержимое пакетика в поварешку и поднесла ее к огню. Подождала, пока героин растопится. Потом выключила печку, вылила наркотическую жидкость в пластмассовую кружку и села на пол, прижавшись спиной к холодильнику. Достала шприц. Наполнила.

Ну, можно начинать. Я закатала рукав левой руки, оголив тем самым шрамы от бритвы, и размяла мышцы. Вот она, вена. Игла вошла медленно и мягко. Героин втек еще нежнее. Тело расслабилось, и мне стало хорошо. Я улыбнулась.