23 сентября. С содроганием проснувшись, я сел на кровати. Снова этот сон…
84 мин, 17 сек 13404
Подошёл к двери подсобки. Подёргал ручку — всё ещё закрыто. Ключ, кажется, был у кого — то из охранников. Чёрта с два их теперь найдёшь. Они, наверное, ещё вчера разбежались. Чёрт с ним, с ключом. Отошёл немного назад, и, с небольшого разгона, ударил ногой в район замка. Замок затрещал, но не поддался. Зато откуда — то справа, откуда я только что пришёл, донесся топот ног, множества ног. Не зря ведь я не хотел шуметь. Удар ещё раз, из — под обналички двери посыпалась штукатурка. Отошёл к противоположной стене и, разогнавшись, приложился плечом — дверь распахнулась, ударившись о стену а я по инерции заскочил вовнутрь. Выглянул в коридор — из — за угла показались три человека, и, не останавливаясь, кинулись в мою сторону.
Выстрелив несколько раз навскидку и попав одному из заражённых в голову, захлопнул за собой дверь. Дверная рама, в районе замка, разлетелась в щепки, и закрыть её снова уже не получится, даже имея ключ. Огляделся. Справа стоял узкий и высокий шкаф — сойдёт. Поднапрягшись, завалил его на бок, подперев тем самым дверь. Тяжёлый, зараза, но это как раз хорошо. Тут же, с той стороны, в дверь что — то тяжело ударило. Надолго это их не задержит. Оглянулся и стал искать глазами Петровича.
Комната была пуста. Если не считать труп полицейского, того самого, что прибежал на стоянку, когда обратился Билл. Верёвка, которой Владимир Петрович привязал себя к батарее была на месте, её конец был развязан, а не оторван. Значит, он отвязал себя сам. Но зачем ему это делать? Может, ему всё же стало лучше? Маловероятно, когда я видел его в последний раз, выглядел он уже совсем не здоровым. При этом заражённые ещё ни разу не отличались сообразительностью. Скоростью и ловкостью — да, но вот развязать несколько узлов им не под силу.
На столе же лежал блокнот. Рядом же лежал полицейский с простреленной головой. В правой руке он сжимал свой табельный пистолет. Странно всё это. За дверью, послышалась какая — то возня, и она снова затрещала от нового удара. На этот раз почти вырвало верхнюю петлю, и дверь немного приоткрылась, сдвинув шкаф с места. И откуда такая силища? Ещё одного такого удара моя импровизированная баррикада не выдержит, пора бы уже сваливать отсюда.
Скинул с плеч рюкзак. Кинул туда блокнот, забрал из руки патрульного пистолет — туда же. Выдернул из небольших подсумков на его поясе два запасных магазина, оба полные. Так же снял рацию — ему она точно больше не нужна, а нам так даже очень. Затолкав всё в рюкзак, закинул его за спину. Итак, какие у нас варианты? Пробиваться через коридор — отметаем сразу. Их там как минимум двое, а может уже больше. Разом всех не перестреляешь, особенно в одиночку. Над столом, было не большое окно, выходившее на стоянку — это второй вариант, я даже пролез бы в него, не будь на нём решётки со стороны улицы. Заскочил на стол, открыл окно, подёргал решётку — крепко сидит. Глянул вниз — до земли от силы два с половиной метра, ерунда. С улицы дунул ветерок и принёс с собой жуткую вонь, смесь запаха от разлагающейся плоти и дерьма. Оказалось, чуть в стороне, рядом с машиной Билла, сидел заражённый и энергично кого — то поедал. От трупа осталось примерно половина и, по — видимому, воняло как раз от него. Но заражённого это нисколько не волновало. В голове возник план. А чем чёрт не шутит? Я несколько раз ударил по решётке и крикнул, привлекая к себе внимание:
— Эй! Хватит тухлятину жрать! Вот он я, свеженький и вкусненький!
Зомбарь повернулся в мою сторону, несколько раз потянул носом воздух, посмотрел на свой «обед», потом снова на меня. Казалось, он думал, стоит ли дёргаться. Через секунду он уже оказался рядом с окном, преодолев пятнадцать метров, что нас разделяли, двумя неимоверными, похожими на кошачьи, прыжками. Значит, всё же свежатинки захотелось. Он подпрыгнул и вцепился в решётку правой рукой, а левой упёрся в стену. А потом просто вырвал решётку. Что от него и требовалось, я как раз надеялся, что он так же силён, как и те, что сейчас ломились в дверь с другой стороны. И, едва я успел отскочить назад, он тут же просунул голову в оконный проём и получил три пули подряд, практически в упор, прямо в лицо. По инерции тело залетело вовнутрь наполовину и повисло на оконной раме. Взяв из угла швабру, вытолкнул его наружу. Прикасаться руками в этой вонючей, насквозь пропитанной кровью твари совсем не хотелось. Снял рюкзак, и выкинул его на стоянку, а затем выбрался сам.
Подхватив рюкзак, закинул его за спину и затянул лямки, похоже придётся побегать. Перехватил карабин по — удобнее и рванул к выезду со стоянки. Когда до ворот оставалось метров пятнадцать, меня как будто — ледяной водой обдали. Попытавшись резко остановиться, чуть не потерял равновесие, ввиду цепкого протектора на ботинках. Понял, нельзя мне туда идти. Вот хоть тресни. Предчувствие у меня всегда работало на отлично, но такого ещё не было. Как будто появилось дополнительное чувство. Я точно знал, что впереди кто — то есть.
Выстрелив несколько раз навскидку и попав одному из заражённых в голову, захлопнул за собой дверь. Дверная рама, в районе замка, разлетелась в щепки, и закрыть её снова уже не получится, даже имея ключ. Огляделся. Справа стоял узкий и высокий шкаф — сойдёт. Поднапрягшись, завалил его на бок, подперев тем самым дверь. Тяжёлый, зараза, но это как раз хорошо. Тут же, с той стороны, в дверь что — то тяжело ударило. Надолго это их не задержит. Оглянулся и стал искать глазами Петровича.
Комната была пуста. Если не считать труп полицейского, того самого, что прибежал на стоянку, когда обратился Билл. Верёвка, которой Владимир Петрович привязал себя к батарее была на месте, её конец был развязан, а не оторван. Значит, он отвязал себя сам. Но зачем ему это делать? Может, ему всё же стало лучше? Маловероятно, когда я видел его в последний раз, выглядел он уже совсем не здоровым. При этом заражённые ещё ни разу не отличались сообразительностью. Скоростью и ловкостью — да, но вот развязать несколько узлов им не под силу.
На столе же лежал блокнот. Рядом же лежал полицейский с простреленной головой. В правой руке он сжимал свой табельный пистолет. Странно всё это. За дверью, послышалась какая — то возня, и она снова затрещала от нового удара. На этот раз почти вырвало верхнюю петлю, и дверь немного приоткрылась, сдвинув шкаф с места. И откуда такая силища? Ещё одного такого удара моя импровизированная баррикада не выдержит, пора бы уже сваливать отсюда.
Скинул с плеч рюкзак. Кинул туда блокнот, забрал из руки патрульного пистолет — туда же. Выдернул из небольших подсумков на его поясе два запасных магазина, оба полные. Так же снял рацию — ему она точно больше не нужна, а нам так даже очень. Затолкав всё в рюкзак, закинул его за спину. Итак, какие у нас варианты? Пробиваться через коридор — отметаем сразу. Их там как минимум двое, а может уже больше. Разом всех не перестреляешь, особенно в одиночку. Над столом, было не большое окно, выходившее на стоянку — это второй вариант, я даже пролез бы в него, не будь на нём решётки со стороны улицы. Заскочил на стол, открыл окно, подёргал решётку — крепко сидит. Глянул вниз — до земли от силы два с половиной метра, ерунда. С улицы дунул ветерок и принёс с собой жуткую вонь, смесь запаха от разлагающейся плоти и дерьма. Оказалось, чуть в стороне, рядом с машиной Билла, сидел заражённый и энергично кого — то поедал. От трупа осталось примерно половина и, по — видимому, воняло как раз от него. Но заражённого это нисколько не волновало. В голове возник план. А чем чёрт не шутит? Я несколько раз ударил по решётке и крикнул, привлекая к себе внимание:
— Эй! Хватит тухлятину жрать! Вот он я, свеженький и вкусненький!
Зомбарь повернулся в мою сторону, несколько раз потянул носом воздух, посмотрел на свой «обед», потом снова на меня. Казалось, он думал, стоит ли дёргаться. Через секунду он уже оказался рядом с окном, преодолев пятнадцать метров, что нас разделяли, двумя неимоверными, похожими на кошачьи, прыжками. Значит, всё же свежатинки захотелось. Он подпрыгнул и вцепился в решётку правой рукой, а левой упёрся в стену. А потом просто вырвал решётку. Что от него и требовалось, я как раз надеялся, что он так же силён, как и те, что сейчас ломились в дверь с другой стороны. И, едва я успел отскочить назад, он тут же просунул голову в оконный проём и получил три пули подряд, практически в упор, прямо в лицо. По инерции тело залетело вовнутрь наполовину и повисло на оконной раме. Взяв из угла швабру, вытолкнул его наружу. Прикасаться руками в этой вонючей, насквозь пропитанной кровью твари совсем не хотелось. Снял рюкзак, и выкинул его на стоянку, а затем выбрался сам.
Подхватив рюкзак, закинул его за спину и затянул лямки, похоже придётся побегать. Перехватил карабин по — удобнее и рванул к выезду со стоянки. Когда до ворот оставалось метров пятнадцать, меня как будто — ледяной водой обдали. Попытавшись резко остановиться, чуть не потерял равновесие, ввиду цепкого протектора на ботинках. Понял, нельзя мне туда идти. Вот хоть тресни. Предчувствие у меня всегда работало на отлично, но такого ещё не было. Как будто появилось дополнительное чувство. Я точно знал, что впереди кто — то есть.
Страница 13 из 24
