Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14973
Волна глухой ярости поднимается во мне. Столько усилий — напрасно? Резким движением срываю шлем, сухой горячий воздух обжигает горло. Сдергиваю аптечку с пояса, нахожу заветную зеленую ампулу — восстанавливающее. Она рассчитана на организм тейлаат, но может… Сжимаю зубы, подношу ампулу к шее человека. Словно почувствовав живую плоть, из ампулы появляется тонкая игла и с шипением вонзает свое острие в артерию. Лекарство растворяется в его крови. Вторая ампула — на этот раз синяя. Экстренный регенератор. Туда же. Красная. Держу в руках, колеблясь, но потом решаюсь — оно должно восстановить кровопотерю. Проходит несколько секунд, и тело человека начинает биться в конвульсиях. Падаю на него, удерживая всем своим телом. Держись, слышишь?
В какой-то момент конвульсии вдруг резко прекращаются, а он открывает глаза, и я тону в лазури его чистого взгляда. Что-то дикое, первобытное зарождается внутри меня. Некое торжество, ощущение безграничного счастья, тепла, и еще что-то, что я никак не могу обозначить словами. Это больше, чем нежность, это больше, чем любовь, это цельность, как будто я нашел недостающие кусочки своей души. И мое одиночество истаивает под пронзительной чистотой этого взгляда.
— Я… умираю… — хриплый голос касается моих ушей. — Мне…
Нет… Нет… НЕЕЕЕЕЕЕТ! Ты не можешь! Я только нашел тебя! Я так ждал тебя, я искал тебя среди тысяч звезд, я тосковал по тебе! Неужели Великая наказывает меня? Неужели восемь сотен лет одиночества, надежд, мечтаний закончатся вот так, нелепо? За что ты так жестока со мной, Великая?
Еще немного, и я скачусь в безумие. Ждать так долго, чтобы найти вторую половину своей души, заключенную в нелепую, изломанную оболочку смертного человеческого тела? Я проклят, не иначе… Животный вой вырывается из моего горла. Так кричат майты, грациозные, красивые хищники моего родного мира, теряя свою пару.
Как, как могло так получиться, что мой Истинный, мой Единственный — это человек? Существо другого мира, настолько же далекого от меня, как звезды от этой Драконами проклятой планеты? Он закрывает глаза, его тело странно напрягается, а затем как-то обмякает в моих руках. Нет… нет… Багровая пелена застилает мой разум. Пространство вокруг меня скручивается в тугие спирали, и я молю Великую дать мне шанс спасти того, без кого моя жизнь уже не будет иметь смысла.
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться…
Видение, захватившее мой разум, уже давно истаяло, словно призрачный мираж в песках, а я все еще смотрю на коленопреклоненного тейлаат, опустившего голову. Почему он чувствует за собой вину? Он спас мою жизнь… Я понимаю и причины, и мотивы, и что-то внутри меня — вероятно, та самая Искра говорит о том, что он не лжет мне… Я дорог ему… Странно, это не вызывает у меня протеста или возмущения…
— Я не смогу найти слов, чтобы выразить свою благодарность… — начинаю я. Он медленно поднимает голову:
— Твоя жизнь всегда была ценнее, te'aini mei… Здесь не за что благодарить… — произнеся это, он поднимается и выходит из отсека, оставляя меня наедине со своими мыслями. Что значит, моя жизнь всегда была ценнее? Я еще не уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос, а моя — или все-таки его генетическая память, заложенная в Искре, уже дает ответ на этот вопрос и я снова вижу…
… Прекрасные пейзажи незнакомых мне мест, две луны, освещающие водную гладь, величественные храмы, причудливые контуры которых сияют в ночи, высокие синие травы, небольшие воздушные острова, деревья, парящие в воздухе… И он, мой Райниэль, неизменный воин на протяжении всех жизней, что проживала его душа. И я — жрец и ученый… мы были вместе, до тех пор, пока… Пока я сам не проклял его… Мне показалось, что мой возлюбленный неверен мне… И ничего не проверив, я сам приговорил его к смерти. Мое проклятие, подпитанное магией, принесло ему долгую и мучительную смерть, оно же разорвало и ментальные узы, обрекая обе наших души на вечное скитание…
Это рождение, последнее в череде тех, что были у него за двадцать тысяч лет, прошедших с того дня… Он ждал меня… он искал меня… а я… что я чувствую к нему? Боль и отчаяние, когда раскрылась правда — его мертвое тело и мое раскаяние, и клятва, клятва собственной душой, что я найду его, что я смогу вымолить у него прощение, что сделаю все, чтобы быть рядом с ним Время и Вечность.
В какой-то момент конвульсии вдруг резко прекращаются, а он открывает глаза, и я тону в лазури его чистого взгляда. Что-то дикое, первобытное зарождается внутри меня. Некое торжество, ощущение безграничного счастья, тепла, и еще что-то, что я никак не могу обозначить словами. Это больше, чем нежность, это больше, чем любовь, это цельность, как будто я нашел недостающие кусочки своей души. И мое одиночество истаивает под пронзительной чистотой этого взгляда.
— Я… умираю… — хриплый голос касается моих ушей. — Мне…
Нет… Нет… НЕЕЕЕЕЕЕТ! Ты не можешь! Я только нашел тебя! Я так ждал тебя, я искал тебя среди тысяч звезд, я тосковал по тебе! Неужели Великая наказывает меня? Неужели восемь сотен лет одиночества, надежд, мечтаний закончатся вот так, нелепо? За что ты так жестока со мной, Великая?
Еще немного, и я скачусь в безумие. Ждать так долго, чтобы найти вторую половину своей души, заключенную в нелепую, изломанную оболочку смертного человеческого тела? Я проклят, не иначе… Животный вой вырывается из моего горла. Так кричат майты, грациозные, красивые хищники моего родного мира, теряя свою пару.
Как, как могло так получиться, что мой Истинный, мой Единственный — это человек? Существо другого мира, настолько же далекого от меня, как звезды от этой Драконами проклятой планеты? Он закрывает глаза, его тело странно напрягается, а затем как-то обмякает в моих руках. Нет… нет… Багровая пелена застилает мой разум. Пространство вокруг меня скручивается в тугие спирали, и я молю Великую дать мне шанс спасти того, без кого моя жизнь уже не будет иметь смысла.
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться…
Видение, захватившее мой разум, уже давно истаяло, словно призрачный мираж в песках, а я все еще смотрю на коленопреклоненного тейлаат, опустившего голову. Почему он чувствует за собой вину? Он спас мою жизнь… Я понимаю и причины, и мотивы, и что-то внутри меня — вероятно, та самая Искра говорит о том, что он не лжет мне… Я дорог ему… Странно, это не вызывает у меня протеста или возмущения…
— Я не смогу найти слов, чтобы выразить свою благодарность… — начинаю я. Он медленно поднимает голову:
— Твоя жизнь всегда была ценнее, te'aini mei… Здесь не за что благодарить… — произнеся это, он поднимается и выходит из отсека, оставляя меня наедине со своими мыслями. Что значит, моя жизнь всегда была ценнее? Я еще не уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос, а моя — или все-таки его генетическая память, заложенная в Искре, уже дает ответ на этот вопрос и я снова вижу…
… Прекрасные пейзажи незнакомых мне мест, две луны, освещающие водную гладь, величественные храмы, причудливые контуры которых сияют в ночи, высокие синие травы, небольшие воздушные острова, деревья, парящие в воздухе… И он, мой Райниэль, неизменный воин на протяжении всех жизней, что проживала его душа. И я — жрец и ученый… мы были вместе, до тех пор, пока… Пока я сам не проклял его… Мне показалось, что мой возлюбленный неверен мне… И ничего не проверив, я сам приговорил его к смерти. Мое проклятие, подпитанное магией, принесло ему долгую и мучительную смерть, оно же разорвало и ментальные узы, обрекая обе наших души на вечное скитание…
Это рождение, последнее в череде тех, что были у него за двадцать тысяч лет, прошедших с того дня… Он ждал меня… он искал меня… а я… что я чувствую к нему? Боль и отчаяние, когда раскрылась правда — его мертвое тело и мое раскаяние, и клятва, клятва собственной душой, что я найду его, что я смогу вымолить у него прощение, что сделаю все, чтобы быть рядом с ним Время и Вечность.
Страница 23 из 39
